Куда приводят игры в демократию: к свободе слова или вседозволенности?

Интервью священника русского храма Святой Живоначальной Троицы в Афинах о. Александра (Носевича) еженедельнику «Афинский курьер»

Говорят, человечество имеет обыкновение и способность привыкать ко всему. Но, несмотря на затяжной период трагичности в новостных сообщениях, как-то не привыкается. И более того, ежедневно, с ужасом обновляя событийный ряд новыми трагедиями на Украине и в мире, все же хочется верить, что игры в демократию непременно закончатся, причем не в самом далеком будущем, и «хорошо» обязательно будет, когда ценность высоких принципов демократии вернется к своим истокам, а сама демократия со всеми ныне вытекающими перестанет служить инструментарием самоизбранных кукловодов. А сегодня мы пытаемся осознать причины и последствия трагических событий в Париже, связанных с карикатурами на религиозную тематику, и беседуем об этом со священником русского храма Святой Живоначальной Троицы в Афинах о. Александром (Носевичем).

В последнее время в центре внимания всех средств массовой информации, да, пожалуй, и всех сердец человеческих, стали события, связанные с публикацией карикатур на религиозную тематику, благодаря широкому их тиражированию и внезапному обращению к теме даже тех, кто никогда прежде об этом ничего и не пытался узнать или услышать. Как выяснилось, предметом изображения в карикатурах и основной тематикой для этих сатирических или юмористических (?!) рисунков стала не только мусульманская догматика, но и христианская, причем в последней особенно ужасает карикатура на Святую Троицу. Ужасает даже тех, кто лишь краем уха слышал об этом, не говоря уже о тех, кому довелось их увидеть. Сложно представить, до какой степени нужно быть человеком испорченным, чтобы докатиться даже до позволения подобных мыслей.

Грандиозный митинг, состоявшийся в Грозном на прошлой неделе против карикатур на пророка Мухаммада, вызвал широкий общественный резонанс как в России, так и за рубежом. Международной общественности, питавшей скепсис относительно анонсированного чеченскими властями «миллионного митинга», пришлось предстать перед реальностью, превзошедшей все ожидания.

В новостных сообщениях федеральных каналов многих на Западе удивил тот факт, что более трех десятков православных священнослужителей со Ставрополья и из республик Северного Кавказа приняли участие в миллионной манифестации в столице Чеченской Республики в защиту чувств верующих, выразив протест против оскорбления религиозных святынь в целом, считая, что подобные прецеденты лишь разжигают всемирный пожар межнациональной и межрелигиозной вражды. Исламские религиозные деятели поблагодарили православных христиан за готовность выступить вместе против попыток оскорбить чувства верующих и ввергнуть общество в межнациональный и межрелигиозный конфликт.

Елена Ухова: В связи с этим вопрос. Надо отметить, что европейская общественность озадачена не только масштабностью мероприятия, но и противоречивостью, по мнению многих, факта поддержки митинга православными священниками, хотя здесь, конечно же, сложно не вспомнить знаменитые слова Чацкого: «А судьи кто?». Тем не менее, как бы вы прокомментировали этот факт? Имеется ли здесь какое-либо противоречие? И можно ли предположить, что возможен некий союз мусульман и православных?

— о. Александр: В современном мире у нас проблема не столько в том, что имеется разница в религиозных воззрениях, в представлениях разных культур и религий. Скорее проблема состоит в том, что возрастает градус накала между людьми, которые относят себя к верующим вообще, и теми, кто себя позиционирует в лучшем случае агностиками. Речь идет о тех, кто не признает не то чтобы Бога, а вообще ничего в этом мире. За их воззрениями, в самом деле, естественно, кроется обман.

Еще во II в. один из древних защитников и отцов христианства Тертуллиан говорил о том, что человек сам по себе является уже религиозным, то есть всякая душа — она уже по сути своей христианка. Но мы обобщим этот вопрос потому, что человек не может находиться в вакууме, он обязательно будет к чему-то принадлежать, к той или иной религии. И соответственно, называющий себя неверующим человеком, не признающим никакой религии, на самом деле просто пытается уйти от прямого ответа, который его беспокоит изнутри.

И суть этих карикатур заключается не столько в тематическом своем выражении — мусульман ли как-то пытаются выставить в ином свете или христианство пытаются высмеять или еще что-то. Это в принципе внутренняя борьба, весьма уродливая, которая таким образом выплескивается наружу. И в таком самозабвении люди как-то хотят уйти от вечных вопросов, от которых не уйдешь, по сути, как ни уходи.

На самом же деле идет столкновение — борьба за будущие поколения, потому что дело не в настоящем, а в будущем. По определенным причинам для того, чтобы масса была более подвержена влиянию и более управляемая, как раз-таки любая религиозная принадлежность начинает очень сильно мешать. И здесь идет фатальная борьба за то, чтобы человек не имел какое-либо религиозное самосознание, где он может получить внутреннюю свободу. Христианство прямо говорит о том, что, обретая Бога, человек получает внутреннюю свободу. Познай истину, и истина сделает тебя свободным.

Вот эта свобода — это как раз то, что очень сильно мешает «управлять хаосом».

За всем за этим стоит и политическая подоплека, и идеологическая, и, можно сказать, культурно-этнологическая.

— Федор Игнатиадис: Авторы карикатур и те, кто их защищает, прикрываются тем, что свобода слова священна. Напрашивается вопрос: а человеческая жизнь не священна? Ведь вызывающее антирелигиозное поведение провоцирует межрелигиозный конфликт по всей планете, и гибнут люди. В Нигере после публикации карикатур разграбили церкви, погибли люди. На Ближнем Востоке, в Израиле, фанатом тяжело ранено девять человек.

Западное общество, которое считает себя эталоном защиты свободы слова, тем не менее, в ряде случаев ее же и ограничивает. В той же Франции предусмотрена уголовная ответственность за отрицание Холокоста и геноцида армян, и это здоровый момент. Запрещается же пропаганда фашистской идеологии, по крайней мере в любом здоровом обществе. А значит, должны быть какие-то ограничения и на темы, которые имеют религиозную чувствительность. Свобода слова не может быть безграничной. Мы же говорим о демократии: «Твои права заканчиваются там, где начинаются права другого», — наверное, то же самое касается и свободы слова?

— о. А.: Да, безусловно, нужно уважать определенные границы, потому что и свобода слова, и свобода его выражения не должны никого оскорблять или затрагивать за живое. Сама по себе установка — неправильная изначально. Потому что под свободой слова человек обычно понимает очень одностороннее движение. Возникает вопрос: свобода чего? Если это свобода слова, то почему попираются этой свободой права другого? На каком основании один может оскорблять другого? Это же само по себе неверно и не должно обсуждаться даже.

— Ф.И.: В мире достаточно много умеренных исламских богословов, которые четко позиционируются и говорят, что ислам не призывает к насилию. Наверное, никакая религия не призывает к насилию. А когда провоцируют исламский фундаментализм, то, естественно, дальше будет просыпаться в качестве ответной реакции, возможно, и христианский фундаментализм. И опять-таки, кроме ненависти, ни к чему это не приведет. С богословской точки зрения разве может разжигание ненависти быть хорошим делом?

— о. А.: Давайте исходить из того, что всеми нами, как в любом нормальном обществе, порицается унижение личности. Если даже предположим, что кое-кто воспринимает религиозную принадлежность — и неважно, там христианство или мусульманство — как некоторую болезнь, как «опиум для народа», да как угодно называйте, то в любом моральном и нормальном обществе издевательство и насмехательство над человеком «больным» считается крайней формой неуважения и всеми порицается. Ну пускай, по их мнению, верующие будут такими как бы «инвалидами», но кто дал право издеваться над инвалидами? Пускай будет так, хотя бы из этой точки зрения. Никто же не дает им такого права.

— Е.У.: Несколько лет назад на одном из круглых столов «Афинского курьера», посвященных кризису морали современного общества, вы говорили о процессе дехристианизации европейского общества. Публикация карикатур на христианскую тематику в центре культурной Европы является показательным доказательством этого процесса?

— о. А.: Дистанцирование от христианства началось во Франции сразу же после Французской революции в конце XVIII в. В общем-то, это одна из первых таких политик европейских государств, где было взято направление на построение светского общества секуляритивного характера. А в самих этих карикатурах никакой христианской идеи прямо не проводится. Здесь, наоборот, высмеивается не только пророк, а сам по себе принцип отношения человека к Богу, его религиозная составляющая, его внутренний мир.

— Е.У.: А Греции угрожает такая дехристианизация, если сегодня этой большой волной накрывает все европейское пространство?

Если да, то возникает параллельный вопрос: а понимаются ли последствия этого процесса руководством европейских стран, поддерживающих в своих странах такую политику, зачастую прикрываясь демократическими принципами, позволяющими «гармоничное» существование взаимоисключающих, на мой взгляд, понятий и постулатов, которые наглядно понятны на примере разрешения однополых браков?

— о. А.: Здесь уместно напомнить известный постулат о том, что «кто платит, тот и заказывает музыку». Поэтому само направление на расхристианизацию это больше политический инструмент. Мы прекрасно видим, как продавливаются явно такие законы, которые вызывают в лучшем случае смущение у верующих, и неважно, к какой религии они относятся. В общем-то, финансируются определенные программы и проекты, направленные на разрушение нравственных и религиозных представлений. Это известный факт, и естественно, если все это будет насаждаться с детского возраста, начиная со школьных времен, то печальные последствия неизбежны.

И Греция — не исключение. Потому что мы видим, как постепенно изымается из школьных учебников важная составляющая, например, по той же истории — значение церкви в греческом восстании. Хотя, казалось бы, это безусловная истина, но она постепенно начинает смещаться и вытесняться всячески, а в итоге постепенно и высмеиваться.

— Е.У.: В таком случае у церкви есть какое-либо ответное защитное действие?

— о. А.: А что такое церковь? Церковь — это все те, кто себя относит к ней по факту крещения, или те, кто состоит в религиозной общине, — вот, собственно говоря, они и есть церковь. Православные иерархи у нас призваны не к тому, чтобы заниматься там политическими какими-то вопросами, а для того, чтобы церковная структура вся исправна работала.

А остальные — все те, кто наполняют этот храм, — они и являются церковью. Поэтому этот вопрос к каждому из нас. Мы, например, можем либо занять должную позицию и ее отстаивать, либо игнорировать проблему. Здесь все в наших же руках.

— Е.У.: Благодарим вас за содержательную беседу и надеемся, что молитвами вашими и совместными усилиями удастся не уступить неокрепшие в плане жизненно важных ориентиров умы и сердца людские и отстоять духовное здоровье будущих поколений.