Несбывшееся величие Татианы

 

Часть вторая. (Окончание. Начало в №23)

Внешний облик
Татьяна была царственна. Софья Яковлевна Офросимова, бывшая приближенной ко Двору, писала: «Татьяна Николаевна – первая Великая Княжна с головы до ног, которую я вижу. Она аристократка и царственна. Лицо Татьяны Николаевны матово-бледно, лишь чуть-чуть розоваты щеки, точно из-под ее тонкой кожи пробивается розовый атлас. Она очень высока ростом. Профиль Великой Княжны Татьяны Николаевны безупречно красив, он словно выточен из мрамора резцом большого художника. Татьяна Николаевна куда реже смеется, нежели ее сестры».
Татьяна с двенадцати лет воспринималась петербургской знатью чуть ли не как реинкарнация Екатерины Великой. Впрочем, чисто внешние отличия бросались в глаза.
Фике (Екатерина II) была обольстительная кокетка; Татьяна чересчур скромна. Екатерина – просто хорошенькая; Татьяна – красивая.
Баронесса С.К.Буксгевден: «Великая княжна Татьяна Николаевна очень хорошенькая. Она очень тоненькая и так хорошо сложена, что Ея очень высокий рост не является Ей никоим образом помехой».
Юлия Ден, также приближенная ко двору: «Ее часто называли гордячкой. Просто сдержанность Великой Княжны, ее застенчивость, принимали за высокомерие. Его Императорское Величество горячо любил именно вторую дочь, и Сестры шутили, что если надобно обратиться к Государю с какой-либо просьбой, то только Татьяна может попросить PapA – и он разрешит».
А.Якимов, телохранитель Государя: «Такая же, видать, как царица, была Татьяна. У нее вид был такой же строгий и важный, как у матери. Прочие дочери – Ольга, Мария, Анастасия – были веселые, простые. Важности и вовсе никакой не имели».

Особость Татьяны
Татьяна всегда была наособицу от семьи, и это чувствовали все: от царя и Алексея – до бабки и тетки (Марии Федоровны и Елизаветы Федоровны).
Во время I Мировой войны Великая Княжна Татьяна Николаевна создает Татьянин Комитет – Всероссийскую Организацию помощи беженцам с мест боевых действий. Это была чудодейственная организация. В 1915 русские чудо-богатыри взяли Лемберг (Львов).
Их приветствовали толпы русских людей – Русская Галичина; таковая была! Но позже Львов отбили австро-венгры. И в Россию потянулись беженцы…  Потому что русских, оставшихся в Галиции, ждала смерть. Их сгоняли в концлагеря Терезин и Тиллергоф, где нам ними знущались уже шакалы – МАЗЕПИНЦЫ. Даже над прорусски настроенными униатами. Были и такие…
Именно ТАТЬЯНА спасла бежавших из Лемберга и – тогда – Тарнополя, русских. Вместе с матерью и Ольгой Татьяна регулярно работала в лазарете. Царица и старшие царевны помогали именно на тяжких операциях!

Улан
Царевна для домашних носила прозвище УЛАН. Татьяна была шефом 8-го Уланского Вознесенского полка, который, собственно, и носил, ее, Татьяны, имя. Еще при Николае I русские царевны были почетными командирами полков, носивших их имена.
Старшая сестра Татьяны, Ольга – тоже была шефом 3-го Елизаветградского Гусарского полка. Но, впрочем, никому ведь и в голову не приходило дать Ольге Николаевне прозвище ГУСАР! Значит, было что-то в самом облике Татьяны, что дозволяло поименовать ее Уланом.
С «уланством» Татьяны связана замечательная фотография царевны. На всех фото Татьяна – томная красавица, нечто даже восточное… Черкесы свиты (ингуши) так ее и воспринимали, в отличие от Великой Княжны Марии Николаевны, образчика чисто славянской красоты.
На культовой фотографии Ольга и Татьяна в парадной форме своих полков (но в юбках). Ольга выглядит весьма растерянной, а вот Татьяна искренне смеется(!), не скрывая всепобеждающей улыбки! Потому и Улан.

Татьяна и ингуши
После победы Александра II в Кавказской войне, у последних трех Романовых была личная охрана, сформированная из черкесов. Николая II охраняли ингуши. Сколько их было? Бог ведает… Источники разнятся, и недостаточно репрезентативны. Во всяком случае, зазор широк – от 200 до 700. Ингуши не владели русским. Несколько офицеров и связывали их как-то с миром. Офицеры были как православные, так и мусульмане: особенно казанские татары.
Вообще ингуши Свиты Николая II чувствовали себя в Санкт-Петербурге, Петергофе и в Царском Селе, как некие инопланетяне. Всё им казалось чуждым, странным…
Самого Белого Царя ингуши почитали беспрекословно. Но все прочие их побаивались, включая Управляющего Двором графа Фредерикса.
На Ольгу, Марию и Анастасию – ингуши не обращали внимания, даже не кланялись! Ингуши откровенно игнорировали и Александру Федоровну! При появлении Алексея Николаевича, впрочем, отдавали Наследнику те почести, кои ему, по мнению самих ингушей, полагались. Но объяснить ингушам, почему большого, красивого мальчика носят все время на руках – было нереально.
Отношения Татьяны с ингушами – статья особая. Они вызывали изумление у окружающих.

Выход на первый план
Татьяна вызывала у кавказцев чувство глубочайшего уважения. Это трижды удивительно, потому как сие отмечается с 1910 года. Татьяне – тринадцать!
Ее сестры Ольга, Мария и Анастасия, завидев ингушей, пытались проскочить мимо. Сами ингуши полупрезрительно провожали их взглядами. На царицу вообще внимания не обращали.
Однако совсем юная, совсем девочка Татьяна выстраивала вокруг себя ингушских унтер-офицеров, что-то им жестко разъясняла.
По-русски! Ингуши слушали Татьяну с почтением, кланялись, что-то, видимо, понимали. Чем дальше, тем боле понимали!
С 1915 по первую треть 1917 царь почти не жил с семьей: он непрерывно находился в действующей армии, преимущественно на территории сегодняшней Белоруссии. Сохранилась потрясающая переписка царя и Александры Федоровны сего периода. Осмелюсь сказать: любовная переписка. Царь, не умевший ни красиво говорить, ни писать достодолжные рескрипты, в переписке с любимой женщиной был весьма убедителен.
Но при Дворе царя не было. Кто-то должен был возглавить сей Двор. Александра Федоровна не могла, в том числе и потому, что ее не то, что черкесы с ингушами, ее даже Дядьки, приставленные носить царевича – славяне! – с трудом разумели. И на три года – с середины 1915 и по смерть, в середине 1918 – Татьяна Николаевна, по сути, возглавила Семью.
После отречения Государя, в марте 1917, крысы побежали с корабля. Николай был далеко, а русские формирования, приставленные к Августейшей Семье, откровенно размывались. Даже т.н. Дядьки, носившие царевича – и те сбежали.
Ингуши уперлись. Они поняли, что произошел переворот. Что жене и детям их ХОЗЯИНА есть угроза немалая – и решили не расходиться.
Но Керенский отдал уж указ, что все части, находившиеся близ Александры Федоровны – должны быть удалены. Ингуши подлежали расформированию, а в случае отказа – разоружению.

Наличествовавшие шансы
Но ингуши уходить и не собирались. Кончилось бы всё это резней: ингуши немало бы положили, но сами бы все погибли.
Вмешалась – ТАТИАНА. Великая княжна разъяснила ингушам, что их жертва будет напрасной. Ингуши угрюмо молчали.
Впрочем, добавила Татьяна, я верю, что-де нас спасет Народ Русский, а коли он от нас отвернется – так есть и Помощь Божия.
И Татьяна перекрестилась. Ингуши рыдали, кланялись, многие целовали Татьяне руки… С того дня и до конца (даже после возвращения царя), Татьяна – реальная Глава Русской Императорской Семьи.
Весь год плена Семью не покидал оптимизм, оптимизм выраженный?! Николай II, Ольга, Мария, Анастасия и Алексей Николаевич были убеждены в скором спасении; многие приближенные тож. Но были три исключения.
Доктор Боткин – сын великого русского клинициста, изначально знал, что вступил на путь смертный… И Татьяна не верила в возможность спасения, будучи в сем полностью согласна с матерью.
Царица в Тобольске писала: «Надо беспрестанно просить Бога, умолять спасти Родину дорогую, многострадальную.
Как я счастлива, что мы не за границей, а с ней всё это переживаем. Я чувствовала слишком долго себя ее Матерью, чтобы потерять это чувство – мы одно составляем, и делим горе и счастье». Сильные слова!
«Императрица Александра Федоровна полностью разделила голгофские муки своего народа, приняв со всей семьей в ночь 17 июля 1918 года мученическую кончину во имя Христа и России».
Нельзя не согласиться с Петром Мультатули (см. «Царьград», 6.06.2017), но есть ведь и НО – немалое. В отличие от детей своих, Император и Императрица и сами несут немалую ответственность за Голгофские Муки Свои… И за Голгофские Муки Русского Народа.
Я не буду поминать Ходынку – Татьяна еще и не родилась. Я не стану поминать и Кровавое Воскресенье: Татьяне нет и восьми…

Рассуждения, что до 1915 года
Но вот в 1915 собирается – сие факт, заверенный – непосредственно иль опосредованно, множеством мемуаристов… Собирается верхушка аристократии Русской нации.
Присутствуют и царь, и царица, и Матушка Мария Федоровна, и даже старшая сестра Государыни Элла (тогда уж почти монахиня).
И вопрос – о будущем трона. О будущем династии! О будущем России!
Царя полагали – и в ближайшем окружении! – незадачливым! И в лицо ему это говорили.
Знаменитый Шульгин, вылезший уже при Брежневе (сколько ему было?!) из тюрьмы, в подготовительных материалах к сериалу «Операция Трест», вновь поминает Государя незадачливым. А ведь это Шульгин – ярый монархист! Впрочем, принимавший отречение царя…
Ситуация попахивала безнадежностью полнейшей.
Помните, у Горького в «Достигаев и другие»: «А что революция будет, так это даже и губернатор понимает!».
Словом, вся эта «незадачливость» до добра довести не могла, и элиты призвали царя к ответу. Слабая попытка Александры Федоровны вступиться за мужа, сказав, что всё-де не так и плохо, была отвергнута с порога. Великий Князь Николай Николаевич, возглавлявший Действующую Армию, разъяснил, что при таковом руководстве и до военной катастрофы – недалече. И был поддержан присутствующими, включая и Эллу, и даже Марию Федоровну.
Кто-то из молодых Великих Князей (возможно, Дмитрий, будущий убийца Распутина) предложил путь простейший: отречение Государя от Престола.

Смертный путь Романовых
Самое удивительное, что царь на сие едва не согласился. Однако встал вопрос иной: а кто взойдет на Престол? Кандидатуру Алексея даже и не обсуждали. Это народ ничего не знал, а в верхах были убеждены: царевич и до 20-то лет не доживет, несмотря на всю целебно-гипнотическую мощь Распутина.
Значит, Михаил? Но тот был еще менее даровит, нежели старший брат, к тому ж женат морганатическим браком (кажется, на графине Брасовой).
Дискуссия застопорилась, но кто-то предложил перейти к женской линии, благо у царя было аж четыре дочери. Помянули, что-де согласно Указу Павла I сие невозможно, но согласились, что не до жиру – быть бы живу.
Рассмотрели старшую – Ольгу, и было отмечено, что Великая Княжна – неимоверная умница и блестяще образованна. Таких-де и царевен на Руси не было! Однако Ольга была названа слабохарактерной, вялой, даже ленивой… И полностью находящейся под влиянием следующей по возрасту сестры! Так и зачем России, спрашиваю я, слабохарактерная царица – взамен слабохарактерного царя?
Напротив, кандидатура Татьяны вызвала всплеск радости у присутствующих! Разом вспомнили и о похожести Татьяны на Екатерину Великую; по мне, так весьма за уши притянуто. А самое потрясающее: иные из присутствующих, видать, запутались, и вообще полагали, что Татьяна старше Ольги.
И все вроде бы двигалось в счастливую гавань… Но заговорила царица: резко, даже грубо, с присущим ей истерическим надрывом. Преодолевая сильнейший немецкий акцент, Ее Императорское Величество вопросило: «И что же, господа, мне теперь пред собственной дочерью книксен делать?».
Вот что ее волновало! А царица, судя по тому, что я об оной знаю, была не шибко умной – невзирая на титул доктора философии. К тому же с истерическим характером. Впрочем, и болезнь Алексея безнадежная, немало способствовала превращению Александры Федоровны – в психопатку.
Только что средь присутствующих был подъем – и подъем верноподданнический! Даже и ЦАРЬ как-тот растерянно пригорюнился. Иные ж ликовали, только что «Виват Татиана – Императрикс!» — не возглашали! В воздухе запахло Надеждой! Надеждой на спасение династии…
И потом, когда слово взяла царица… Стало ясно – династию уже не спасти…
Интересно потом, в Тобольске или Екатеринбурге, не сомневаясь уж в конечной участи Семьи – раскаялась ли Александра Федоровна в собственной глупости? К тому ж – будем искренни – кабы не Татьяна, Романовы пропали бы уж в Тобольске. Ведь если при Временном правительстве охрана еще соблюдала хоть какие-то условности, то оным на смену Свердлов прислал после Октября жутчайшее быдло – латышей и матросов.
Возглавляли их вовсе конченые отморозки: Яков Юровский, Шая Голощекин, Александр Белобородов. Охранники настолько охамели, что внаглую пытались сопровождать царевен – иные пишут, вплоть до туалета. Какое там вплоть! В самый туалет и лезли, скоты.
Вмешалась Татьяна Николаевна: сначала она приструнила латышей и матросню, и те стали бояться даже приближаться к царевнам.
А потом наорала – так и вспоминают! – на Юровского и Голощекина.
Как уж там вся эта фантасмагория сбылась, мне неведомо. Но факт налицо: после конфликта с Татьяной Шая Голощекин устранился по сути от выполнения своих функций.
Теперь всё общение Романовых со внешним миром шло через Якова Юровского. Это вызвало благоприятный перелом в настроении царя, Алексея, девочек… Впрочем, не Татьяны. Вторая дочь царя в спасение не верила нисколько. И аргументов хватало…
Татьяну потрясло, что будущий британский монарх и кузен Николая II, с коим они были схожи, как две капли воды – предал Романовых, отказав им в убежище. Но дальше – хуже!
Вокруг Тобольска (потом – Екатеринбурга) более полугода крутились части белых, им ничего не стоило спасти Романовых! Как и других Романовых во главе с Эллой, кстати, в Алапаевске. Белые ничего не сделали… Они и не собирались спасать Государя.
Татьяна это раньше всех поняла: а омский следователь-«важняк» Н.А.Соколов потом сии подозрения подтвердил… Потому-то когда Августейшую Семью завели в подвал Ипатьевского Дома, царь даже не понял приговор, зачитанный Юровским. Девочки переспрашивали друг друга и Алексея… И только Татиана еще до того, как взошли палачи, начала истово крестить своих кровных…