По окончании праздничного богослужения в честь мученика Евгения Трапезундского состоялась церемония дарения и освящение иконы святого — покровителя столицы исторического Понта —  города Трапезунда, — переданной в дар русскому храму семейной парой Ставросом Кивотидисом и Трисевгени Митропулу.

«Мы с супругой с большой радостью откликнулись на предложение о. Синесиоса и нашей любимой четы Федора Игнатиадиса и Елены Уховой преподнести в дар русскому храму икону святого Евгения, написанную по церковному канону на заказ. Для нас большая радость прикоснуться таким образом к искусству иконографии, и для нас большая честь быть причастными к тому, что икона святого из Понта будет находиться в стенах этого древнего храма — редкого памятника византийской архитектуры», — сказал почетный председатель греко-российского клуба «Диалогос» Ставрос Кивотидис.

Необычайно красочный праздник с традиционными понтийскими танцами в ярких национальных костюмах состоялся по традиции по окончании Божественной литургии во дворе Троицкого храма, привлекая внимание туристов и афинян.

Культурную программу подготовил танцевальный коллектив понтийского общества «ТРАПЕЗУНДА» из Ано Льосия (муниципалитет Филис).

«Наши братья понтийцы, к сожалению, в результате геноцида разбросаны по всему миру: в Греции, России, Америке, Германии и Австралии. Но всех их объединяет любовь к своей понтийской культуре, к своей родине и почитание православной веры», — отметил при открытии концертной программы о. Синесиос.

Праздник состоялся при организационном участии газеты «МК-Афинский курьер», а угощения для гостей праздника приготовили сестры храма и центр торжеств «Константин» (Мениди)

«Чествование святого Евгения имеет не только важное религиозное значение. Таким образом, все понтийцы, живущие в Афинах, обретают дополнительный повод прийти в наш храм с тысячелетней историей, присутствовать на богослужениях на церковнославянском и греческом языках, послушать авторские литургические произведения в исполнении нашего церковного хора, собраться вместе и прикоснуться к частичке своей богатой культуры», — отметил зампредседателя Церковного совета храма Федор Игнатиадис.

Праздничный цикл мероприятий стартовал три года назад с усилиями Церковного совета и по инициативе настоятеля храма архимандрита Синесиоса (Викторатоса). На регулярной основе проходят празднования иконы Божией матери Казанской, особо почитаемой в России; святителя Саввы — самого почитаемого святого Сербии; святого Иоанна Рыльского — небесного покровителя болгарского народа; святой Параскевы, которая считается покровительницей Молдавии. Иконы этих святых уже находятся в стенах храма и доступны для поклонения всем верующим, служа источниками поминовения и духовного вдохновения.

Храм Святой Троицы

Сообщение День понтийской культуры в храме Святой Троицы появились сначала на АФИНСКИЙ КУРЬЕР.

Часть 1.

История мариупольских греков или греков Приазовья уходит своими корнями в глубину веков. Их исторический путь делится на два основных этапа. Первый — связан с Крымским (Таврическим) полуостровом, а второй — с Приазовьем. Потомки древнегреческих колонистов, населявшие Тавриду с VII века до н. э., в конце XVIII века были переселены в Азовскую губернию Российской империи. Переселение состоялось после подписания соответствующего указа российской императрицей Екатериной II 9 марта 1778 года.

Существуют две версии основания Мариуполя, местной столицы нового греческого региона, посвященного Богородице Марии. По первой версии основателями города стали греческие переселенцы, в 1779 году появившиеся в Приазовье. Согласно второй версии на месте будущего Мариуполя в 1778 году в честь наследника престола Павла Петровича был заложен город Павловск. 29 сентября 1779 года по распоряжению святейшего князя Григория Александровича Потемкина городу было присвоено новое название — Мариуполь, а уезду — Мариупольский.

Город Мариуполь, ставший столицей греков Северного Приазовья, был основан на западном участке великого евразийского пояса степей в устье реки Кальмиус. Мариупольские греки или по-другому греки Приазовья в наше время являются третьей по численности этнической группой Донецкой области. Греческая община с центром в Мариуполе сохраняет свое население и остается самым большим регионом с компактно проживающим греческим населением на всем постсоветском пространстве.

Древний период в истории мариупольских греков

Мариупольские греки являются потомками греческих колонистов из Милета, города легендарной древнегреческой Ионии.  Греческая история на Таврическом полуострове (в Крыму) насчитывает 2.600 лет, но сведения о нем уходят своими корнями в период Микенской цивилизации. Первым городом, основанным ионийскими греками в VII веке в восточной части полуострова стал Пантикапей (современный город Керчь). За короткое время десятки городов и поселений появились в самых разных частях Тавриды. В 480 г. до н.э. Пантикапей стал столицей первого объединенного государственного образования в черноморском регионе, Боспорского царства.

Важное стратегическое и географическое положение полуострова привлекло к нему и греков-дорийцев. Город Гераклея Понтийская на южном побережье Понта Эвкскинского, основанный дорийцами из города Мегара в Аттике, устремили свой взор к Северному Причерноморью. В V веке греки Гераклеи Понтийской основали город Херсонес, музейный комплекс которого в наше время находится на окраине современного города Севастополя. В Херсонесе через практически 1500 лет греками Византии был крещен князь Владимир Красно Солнышко, крестивший Киевскую Русь в 988 году.

В конце II века до н.э. при царе Митридате VI Евпаторе весь Таврический полуостров стал частью Понтийского царства. Греки Тавриды и скифы, проживавшие в степной части полуострова, сыграли важную роль в войнах Понтийского царства с Римом. В 63 г. до н.э в Пантикапее ушел из жизни, преследуемый римлянами и приказавший заколоть себя, Митридат. Его именем и в наши дни называется гора над городом Керчь, где сохраняются руины города Пантикапея. В римский период первым царем Боспора стал сын Митридата Фарнак. На стыке двух эр настал новый период в истории греков Тавриды, продолжавшийся до падения Рима в V веке.

Средневековье и Крым

Греки проживали постоянно на Крымском полуострове, несмотря на постоянную угрозу нападения кочевников из степей Азии. Они играли важную роль в жизни региона и вплоть до завоеваний османов в XV веке сохраняли свою государственную самостоятельность.

Ситуация осложнилась в XIII веке, когда в регионе появились монголо-татары. Вплоть до XV века Северное Причерноморье было частью государства Золотая Орда. Периоды отражения нападений кочевников сменялись разорениями, но греки оставались хозяевами приморской полосы. Рядом с ними свои торговые фактории удерживали и генуэзцы.

В 1443 году от Золотой Орды откололось Крымское ханство, в состав которого вошли территории степного Крыма, Нижнего Поднепровья, Северного и Южного Приазовья. Основой хозяйства крымских татар  являлось кочевое, а позже отгонное скотоводство. Одним из основных занятий были набеги на соседние земли. Заложником новых хозяев в регионе стало оседлое население, состоящее из греков, аланов, половцев, армян и караимов. В период усиления татар некоторые названия в Крыму либо получили тюркские приставки, либо стали назваться по-тюркски. Таврический полуостров получил название Крым.

В 1461 году под ударами турок-османов пал город Трапезунд. Трапезундская империя, управляемая династией Великих Комнинов с 1204 года и практически до своего подчинения Османской империи, контролировала Крымский полуостров.

Греки Крыма и Крымское ханство

После падения Константинополя и Трапезунда в Крыму вплоть до 1475 года существовало Княжество Феодоро во главе с князьями из династии Палеологов. Оно стало последним греческим государственным образованием Средневековья.

В 1475 году  Крымское ханство стало вассалом Османской империи. В многочисленных крепостях были размещены турецкие гарнизоны. Туркам-османам удалось подчинить себе и Княжество Феодоро. С 1475 по 1778 годы греки Крыма под властью крымских татар. В этот период часть греческого населения по разным причинам перешло на употребление в быту татарского языка. После переселения в Приазовье  их стали называть греками урумами (урум — так на тюркских диалектах называли греков-христиан). Другая часть греческого населения сохраняла греческий язык с его в основном древними ионическими чертами и среднегреческой морфологией. Эту часть греков, переселенцев из Крыма, стали называть греками — румеями (ромей или румей — греческое название римлян и средневековое греческое самоназвание греков-христиан). Весь период существования греков-христиан в Крыму сохранялась местная митрополия Вселенского Константинопольского патриархата. Со временем часть греческого населения по разным причинам приняла Ислам и стала частью татарской общины.

В этот период сформировался и традиционный костюм греков Крыма. Его характеризует явное восточное влияние. В период существования Османской империи и вассального Крымского ханства проводилась политика культурного нивелирования с принуждением одевать определенный тип одежды.

В XVII веке в степях Северного Причерноморья и Приазовья кроме татар поселились  и другие кочевники ногайцы, перекочевавшие сюда из Заволжья. Они стали частью населения  Крымского ханства. Незадолго до этого в конце XVI века в Приазовье появились запорожские казаки. Казакам из-за угрозы агрессии со стороны кочевников приходилось объединяться в военные казацкие отряды и быть хорошо вооруженными. На рубеже 70 — 80-х годов XVI века казаки объединились в военно-политическую организацию под названием Запорожская Сечь  или Войско Запорожское низовое. Запорожские казаки находились в постоянном состоянии войны с турками и татарами.

Присоединение Крыма к Российской империи

После заключения Кючук-Кайнарджийского договора в 1774 году Запорожье, в том числе и устье реки Кальмиус, стало частью  Российской империи. Кальмиусская паланка (округ) как и вся Запорожская сечь была ликвидирована в 1775 году. 14 февраля 1775 года была создана Азовская губерния. Центром губернии стал город Екатеринослав, построенный в 1776 году.  В 1778 году был основан уездный город Павловск, в центре которого губернатором В.А. Чертковым была заложена церковь в честь святой Марии Магдалины. На период строительства главной церкви соборной церковью в Павловске была объявлена Свято-Николаевская церковь, известная со времени существования запорожского сторожевого укрепления Кальмиус. На 1 января 1779 года в городе проживало всего 57 человек, а к марту — 75. Основное население составляли казаки.

Город Павловск 29 сентября 1779 года был переименован в Мариуполь (город Богородицы Марии). По мнению некоторых исследователей название городу дали греки, отсюда и его греческое название. Существует версия, по которой город Мариуполь был изначально основан греками. Как бы то ни было, население города к моменту заселения его греками было очень немногочисленным — 75 человек.

Из Крыма в Приазовье

Лидером греческой общины, переселенной из Крыма в Приазовье был Митрополит Готфский и Кефайский Константинопольского патриархата Игнатий. Он родился на греческом острове Фермия в 1715 году и принадлежал к знатному роду. Его имя в миру — Иаковос Гозадинос.

Иаковос (Игнатий) в юном возрасте стал воспитанником на Святой Горе Афон, где позже принял монашеский постриг. 23 апреля 1771 года он, будучи уже в сане архиепископа, был направлен из Константинополя в Крым на место ушедшего из жизни Митрополита Гедеона. Митрополит Игнатий поселился в Успенском скиту, недалеко от греческого села Мариамполь, кафедры Готфской и Кефайской митрополии.

В 1778 году главнокомандующий южной русской армией генерал-фельдмаршал П.А. Румянцев-Задунайский предложил императрице Екатерине II переселить христиан Крыма в Россию. 9 марта 1778 года был подписан соответствующий указ и были проведены переговоры.

Императрица Екатерина II дала согласие, и 23 апреля 1778 года, на Пасху, митрополит Игнатий после литургии в пещерном храме Свято-Успенского скита призвал верных христиан готовиться к исходу из многовекового пленения.

История мариупольских греков или греков Приазовья уходит своими корнями в глубину веков. Их исторический путь делится на два основных этапа. Первый — связан с Крымским (Таврическим) полуостровом, а второй — с Приазовьем. Потомки древнегреческих колонистов, населявшие Тавриду с VII века до н. э., в конце XVIII века были переселены в Азовскую губернию Российской империи. Переселение состоялось после подписания соответствующего указа российской императрицей Екатериной II 9 марта 1778 года.

Из Крыма в Приазовье

Главнокомандующий южной русской армией генерал-фельдмаршал Петр Александрович  Румянцев-Задунайский  стал автором предложения о переселении христиан Крыма в Россию. В их число входили и греки. Императрица Екатерина II подписала соответствующий указ 9 марта 1778 года, после чего незамедлительно были проведены соответствующие переговоры.

В переговорах о переселении христиан участвовали посланник при крымском хане Андрей Дмитриевич Константинов, командующий русским корпусом в Крыму генерал-поручик Александр Александрович Прозоровский, а позже сменивший его на этом посту в мае 1778 года генерал-поручик Александр Васильевич Суворов. Со стороны будущих переселенцев в переговорах приняли участие Митрополит Готско-Кафайской епархии Константинопольского патриархата Игнатий, архимандрит Армяно-григорианской церкви Петрос Маркосян, патер армян-католиков Акоп (Яков) Мардеросов и другие представители христианских общин.

У греков Крыма было много вопросов к принимающей стороне, но благодаря авторитету Митрополита Игнатия переговоры прошли в краткие сроки. По окончанию переговоров в Петербург было отправлено «Постановление крымских христиан», в котором указывалось, что крымские христиане согласны добровольно вступить в российское подданство и просят для себя и своих потомков ряд привилегий.

Переселение христиан продолжалось с середины июля по середину сентября 1778 года. Организацией переселения крымских греков и армян в Азовскую губернию занимались князь Григорий Александрович Потемкин-Таврический и генерал-поручик Александр Васильевич Суворов при поддержке Митрополита Игнатия (Гозадиноса).

18 сентября 1778 года Александр Васильевич Суворов направил рапорт командующему российской южной армией о том, что христиане покинули Крым. Согласно ведомости, в Россию переселилось 31386 христиан, из них греков — 18408 (вместе со священниками), армян — 12598, грузин — 219 и валахов (молдаван) — 161. Карантин и зимовка, предусмотренные для переселенцев на первой стадии привели к скученности людей и к эпидемиям. Поиск земли для заселения начался после исхода из Крыма. Хотя указом российской императрицы и предусматривались льготы для переселенцев, неорганизованность российского бюрократического аппарата стоила жизни многим переселенцам.

Судьба Митрополита Игнатия

В рамках переселения отдельно определялся и статус Митрополита Игнатия. За ним до конца его жизни сохранялся чин и право руководить церковным устройством в греческих поселениях с непосредственным подчинением его Святейшему Синоду Русской Православной Церкви.

Для решения вопроса связанного с землей для расселения греков  Митрополит Игнатий и представители греческих общин направились в Петербург. Греки высказали пожелание поселиться отдельно от других национальностей. Больше всего для их расселения подходил Павловский уезд с минимальным на тот момент населением. 29 сентября 1779 года, через год после вывода христиан из Крыма был подписан ордер по которому грекам выделялись земли от Азовского моря в устье Берды — по рекам Берда и Каратыш, балке Коблой, рекам Мокрые Ялы и Волчья, балкам Осиковой и Береснеговатой, реке Кальмиус до ее устья, берегу моря до устья Берды. Это и был Павловский уезд ставший Мариупольским. Другим национальностям в течение 10 лет запрещалось селиться в уезде и пользоваться промыслами в регионе.

В Петербурге Митрополиту Игнатию и представителям греческих общин была вручена Жалованная грамота христианам-грекам от Екатериной II. Она была богато оформлена и содержала текст на греческом и русском языках. Вскоре в Мариупольском уезде появились греческие села. Переселенцы говорившие на греческом языке основали села: Ялта (приазовская), Урзуф, Сартана, Чермалык, Малый Янисоль, Чердаклы, Каракуба, Стыла и Константинополь. Греки, говорившие на крымско-татарском языке основали села: Мангуш, Старый Крым, Карань, Ласпа, Камар, Керменчик, Богатырь, Улаклы и Бешев. В селе Большой Янисоль поселились обе языковые общины греков. В самом городе Мариуполе переселенцы появились во главе с Митрополитом Игнатием 26 июля 1780 года.

После переселения греков Крыма в Приазовье на полуострове стали селиться новые греческие переселенцы из разных греческих регионов от Понта до Крита, находившихся в пределах Османской империи. Греческая история в регионе не прервалась и греческий мир Северного Причерноморья стал простираться до Приазовья, известного грекам издревле.

Мариупольские греки в XIX начале XX вв.

В 1807 году при царе Александре I был создан Мариупольский греческий округ.  Это была автономная административная единица на территории Российской империи. Там в первый период жили исключительно греки.

Многим греческим переселенцам пришлось изменить род занятий.  В Приазовье они занимались преимущественно скотоводством и земледелием. В 1859 году российское правительство отменило автономию греческого округа и позволило селиться здесь украинцам и русским, что было связано с индустриализацией региона, а, следовательно, необходимостью увеличения численности жителей для работы на заводах и фабриках.

В новых для себя условиях греки старались максимально сохранить свою самобытность. Но русский язык все больше входил в их повседневную жизнь. Местная греческая национальная интеллигенция формировалась, обучаясь в российских учебных заведениях. Многие греки реализовывали себя в рамках российского культурного пространства. Имена всех известных мариупольских греков Российской империи невозможно перечислить в рамках одной статьи. Они стали яркими представителями мира ученых, деятелей искусства и писателей. Многие служили в армии и находились на государственной службе.

Известным представителем мариупольских греков стал художник Архип Иванович Куинджи, родившийся в предместье Мариуполя Карасу-Базар. Все свое состояние он завещал созданному им Обществу художников имени А.И. Куинджи. Он ушел из жизни в Санкт-Петербурге в 1910 году и был похоронен в Александро-Невской лавре.

Другим известным мариупольским греком в XIX веке стал основатель первой в Мариуполе прогимназии Феоктист Хартахай. Он же был основателем и директором мужской и женской гимназий города. Хартахай присутствовал на похоронах Тараса Григорьевича Шевченко в столице Российской империи. Свою прощальную речь он произнес на родном языке Великого Кобзаря. На похоронах присутствовали известные российские писатели того времени. Феоктист Хартахай родился в 1836 году в селе Чердаклы Муриупольского уезда. Он получил образование в Харьковском, Киевском и Петербургском университетах. Хартахай стал автором многих исследований, таких как «Христианство в Крыму». Работая в Польше, он написал педагогические статьи «Русские прописи для народных школ» и «Букварь и книга для чтения в народных школах». Феоктист Хартахай стоял у истоков среднего образования в Мариуполе и умер в столице греков Приазовья в 1880 году.

Известными греками Приазовья XIX и начала XX веков были также основатель Мариупольского театра Василий Леонтьевич Шаповалов (Кечеджи), философ Георгий Иванович Челпанов, историк искусства Дмитрий Власьевич Айналов и другие.

Мариупольские греки в ХХ веке

Греки Мариуполя составляли основную часть компактного греческого населения на территории Юга Российской империи и позже Украинской ССР, после ее создания и вхождения в Советский союз. Основная их масса проживала в сельской местности. Это сдерживало ассимиляционные процессы. Представители больших городских греческих общин Нежина и Одессы, после отмены греческих институтов самоуправления в Российской империи, в основном переселились либо в другие регионы, либо в Грецию. Большим был отток греков из региона Северного Причерноморья и в период Гражданской войны (1918-1920 гг.). Греки Приазовья не покидали свой регион. Они жили рядом со своим древним этническим очагом Тавридой и чувствовали себя местным населением.

В первый период существования СССР мариупольские греки, как и греки других регионов, получили возможность развития своей культуры при поддержке государства. В очередной раз греческие имена стали слышны в самых разных областях науки и искусства. Одним из соавторов танка Т-34 стал Константин Федорович Челпан. Дважды звания Героя Социалистического Труда была удостоена уроженка греческого села Старобешево Мариупольского уезда Паша Ангелина. Золотую Звезду Героя Советского Союза получил летчик-испытатель Григорий Бахчиванджи, рожденный на Кубани в семье мариупольского грека. Известным философом стал уроженец села Чермалык Мариупольского уезда Федор Хасхачих. В селе Мангуш Мариупольского уезда в 1899 году родился будущий Герой Социалистического Труда, заслуженный деятель науки и техники Михаил Хаджинов. Зачинателем советской греческой литературы стал в 1930-е годы уроженец греческого села Малый Янисоль Георгий Костоправ. Он, как и многие другие греки СССР, был репрессирован в 1937 году. Некоторое время на территории Приазовья в рамках решений советского правительства существовали два национальных греческих района, ликвидированных в 1938 году.

В 1991 году было создано Всесоюзное объединение советских греков, которое возглавил мариупольский грек Гавриил Харитонович Попов.  После распада СССР регион компактного проживания мариупольских греков стал частью Украины. На ее территории стало развиваться греческое общественное движение — Федерация греческих обществ Украины с центром в городе Мариуполе.

Федерация Греческих Обществ Украины

История греков Приазовья изобиловала периодами расцвета и упадка. Несколько раз грекам этого региона приходилось возрождать свою греческую культуру, преодолевая процессы ассимиляции в иноязычной среде. Одним из периодов нового возрождения стали 1990-е годы, когда на всем пространстве бывшего СССР стали образовываться национальные общественные организации и культурные центры. В 1995 году 17 греческих общественных организаций из шести регионов были объединены в Федерацию Греческих Обществ Украины (ФГОУ).

Столицей греческого мира Украины продолжал быть город Мариуполь Донецкой области, в которой проживает 85% греков страны. Согласно переписи 2001 года греческое население Украины составляло 95,5 тысяч человек. Имеет место предположение, что греческое население региона может превышать официальную цифру в два раза. Многие из греков не заявляют о своем настоящем происхождении, которое в советский период могло стать препятствием для продвижения по служебной лестнице и даже поводом для притеснений. Примером репрессий против греков по национальному признаку стали 1930-е годы, когда тысячи мужчин греческого происхождения были либо осуждены по сфабрикованным обвинениям на долгие сроки, либо высланы.

Федерация греческих обществ Украины  управляется Руководящим советом, состоящим из 36 представителей от всех регионов Украины. Заседание Совета проводится четыре раза в год. На заседании разбираются насущные проблемы и вопросы, связанные с жизнедеятельностью греков Украины и программой действий организации. Основным управляющим органом ФГОУ  является съезд, проводимый каждые три года. Очередные съезды Федерации греческих обществ Украины проводились в 1997, 2000, 2003, 2006, 2009 и 2012 годах. На 2018 год в состав ФГОУ входили 94 греческих общества из 22 регионов Украины. Председателем ФГОУ с начала ее существования является Александра Ивановна Проценко-Пичаджи.

С 1996 года Федерация греческих обществ Украины издает газету «Эллины Украины», которая является официальным печатным органом федерации. При поддержке ФГОУ издается также газеты «Одиссос» (Одесса). Основными мероприятиями республиканского масштаба, проводимыми греками Украины, являются Фестиваль греческой культуры Мега-Юрты (Мега-Йорты) и Фестиваль греческой песни имени Тамары Кацы.

Федерация греческих обществ Украины с момента своего образования предпринимала активные действия для улучшения условий жизни в регионе. В 2003 году при поддержке Греции был открыт диагностический медицинский центр в Мариуполе, в 2004 году была открыта клиника в селе Старый Крым, в 2008 году был образован культурный центр греческой общины Мариуполя «Меотида», в 2018 году была благоустроена Греческая площадь Мариуполя на средства семьи Бумбурас из Одессы.

День поселка в Приазовье и Мега-Юрты

В греческих селах Донецкой области существует традиция проведения ежегодных праздников «День поселка», посвященных их основанию в конце XVIII века. Дни поселка проводятся в начале осени. Организаторы назначают разные даты проведения праздника в течение сентября, чтобы избежать совпадений и дать возможность всем желающим посетить «День поселка» в соседних селениях. На «День поселка» приезжают и сельчане, переселившиеся в другие регионы Украины и в другие страны мира. Все односельчане с большим желанием участвуют в конкурсах песни, танца и праздничных шествиях. Значимое место в проведении праздника занимает традиционная кухня греков Приазовья.

День поселка в Приазовье со временем перерос в Фестиваль греческой культуры Мега-Юрты, проведенный впервые в 1988 году в поселке городского типа Сартана. Греки-переселенцы из одноименного села в Крыму основали новый населенный пункт под Мариуполем в 1780 году. В 1824 (1825) году в Сартане был построен храм Св. Георгия. В течение шести лет после этого в селе действовало Мариупольское духовное училище. Сартана играла особую роль в жизни греков Приазовья и в советский период. В 1935 году там был основан фольклорный греческий ансамбль песни и танца «Сартанские самоцветы». Он стал одним из самых успешных коллективов Приазовья и всей Украины. В 1945 году село было переименовано и до 1992 года называлось Приморское. В 2005 году был восстановлен храм Св. Георгия, разрушенный в советский период. С 1 марта 2022 года Сартана занята войсками ДНР.

Первыми организаторами Мега-Юрты стали греческие общества и Донецкий областной научно-методический центр. С 1995 года Мега-Юрты стал основным культурным мероприятием  Федерации греческих обществ Украины. В 2005 году Фестивалю присвоено имя Доната Константиновича Патричи — заслуженного работника культуры, поэта, прозаика, переводчика, композитора, одного из зачинателей  греческого национального движения Украины. Мега-Юрты проводится по возможности каждые два года. В 2021 году Фестиваль был проведен в самом Мариуполе.

Традиционные состязания греков Приазовья

Особое внимание организаторов и его посетителей мероприятий «День поселка» и «Мега-Юрты» привлекает местная народная борьба «Куреш». Борьба «Куреш» содержит в себе элементы греко-римской и волной борьбы. Борцы подпоясываются кушаками. Победителем становится тот, кто укладывает соперника на лопатки. Победитель состязаний между местными силачами получает в награду ягненка и, водрузив его на плечи, покидает место состязания.

Борьба «Куреш» в селах Мариуполя всегда являлась частью воспитательного процесса в среде молодежи. Участие в таком состязании является и в наши дни мечтой всех молодых приазовских греков. Зачастую тренерами молодых борцов становятся их отцы и деды. Причем победа не имеет для молодых греков никакого значения. Важно само участие в древней традиции и демонстрация навыков, переданных молодым борцам старшим поколением. Односельчане сравнивают атлетически сложенных юношей с древнегреческими атлетами и героями.

Участие в состязаниях и конкурсах Дня поселка позволяло в давние времена пообщаться парням и девушкам между собой для последующего заключения брака, не дожидаясь посредничества взрослых родственников. В 2015 году «День поселка» стал днем свадьбы для молодой пары из села Сартана. Виктория и Владимир внесли особый колорит в ежегодное мероприятие своих земляков. 135-летие Сартаны было ознаменовано рождением новой семьи.

Один из основных конкурсов на Дне поселка связан с традиционной кухней греков Приазовья. Одним из основных блюд мариупольской кухни являются чебуреки. Знатные местные поварихи соревнуются между собой в мастерстве приготовления чебуреков с самой разной начинкой, которые оценивает специальное жюри из односельчан. Мастерство приготовления чебуреков греки привезли в Приазовье из Крыма. 29 сентября 2012 года чебурек из приазовской Ялты размером 2,02 на 1,08 метра вошел в книгу рекордов Украины. Его приготовление было посвящено 232-летию основания приазовской Ялты, выходцами из Ялты в Крыму.

Значительное место в деятельности греческих обществ региона и Федерации Греческих Обществ Украины занимает сохранение и популяризация греческого языка как в форме мариупольского диалекта, так и новогреческого языка в форме «димотика». Одним из конкурсов во время Дня поселка и Мега-Юрты уже многие годы становится конкурс на знание родного языка, на лучшую декламацию греческого стихотворения или исполнение греческой песни.

Кафедра новогреческого языка в Мариупольском Университете

Массовое преподавание новогреческого языка организовано в греческих селах с центром в Мариуполе. В 1996 году была открыта кафедра греческого языка и перевода в Мариупольском гуманитарном институте. В 2002 году был основан единственный на Украине факультет греческой филологии, который является центром изучения греческой культуры и языка. На кафедре готовятся специалисты двух направлений: филология, язык и литература (новогреческая) и филология, перевод (новогреческая, английская). Отделения греческого языка открыты также в университетах Киева, Львова и Одессы.

Мариупольский Государственный Университет прошел несколько стадий в своем развитии. В 1991 году при поддержке городского совета Мариуполя и городского общества греков был основан Мариупольский гуманитарный колледж — филиал Донецкого национального университета. В 1993 году МГК был преобразован в Мариупольский гуманитарный институт. В 2004 году Мариупольский гуманитарный институт был преобразован в университет. В 2010 году  был изменен статус ВУЗа.  Он стал классическим и был переименован в Мариупольский государственный университет.

Руководителем Колледжа, образованного в 1991 году, и ректором Мариупольского государственного университета, образованного на его базе в 2004 году, стал в 1992 году Константин Васильевич Балабанов, уроженец греческого села Малоянисоль в Приазовье. Константин Балабанов является доктором политических наук, профессором, членом правления Ассоциации европейских университетов «AIMOS», заслуженным работником образования Украины. Он также является заместителем председателя Федерации греческих обществ Украины и Членом-корреспондентом филологического общества «Парнас» Афинской академии.

На Факультете греческой филологии функционируют: экзаменационный центр министерства образования и религии, культуры Греции с правом выдачи сертификата на знание греческого языка; научно-исследовательский центр изучения и развития греческой культуры стран Причерноморья; архив и библиотека для изучения диалектов и культуры этнических греков Приазовья; институт украинско-греческой дружбы; современная библиотека эллинистических студий «Константинос Левендис», которая насчитывает 15 000 наименований.

Кафедра греческой филологии за годы своего существования подготовила сотни специалистов для преподавания греческого языка в школах Приазовья и для работы в Генеральном консульстве Греции в Мариуполе, а также переводчиков греческого языка.

Автор: Василий Ченкелидис, историк

Сообщение Мариупольские греки появились сначала на АФИНСКИЙ КУРЬЕР.

Уважаемые сухумцы, вам прекрасно знакомо здание в самом центре города, в котором в советское время располагался Дом Учителя, находящегося по диагонали напротив администрации города Сухум, в советское время – Горсовета. Но, мало кому известно, что оно было построено и принадлежало уважаемому в Российской империи греку, потомственному почетному гражданину Григорию Константиновичу Месаксуди. Здание было возведено в 1907 г. на Колюбакинской улице, лучше известной всем как ул. Ленина, а сегодня – Проспект Леона, 16. Оно построено по проекту архитектора В.Г. Щегловского. Но, сей почетный гражданин вовсе не был постоянным жителем Сухума. Кем он был и каким родом занятий занимался, можно узнать из третьей главы книги Феодоры Янници «ГРЕЧЕСКИЙ МИР В КОНЦЕ XVIII – НАЧАЛЕ XX В.» , которая любезно предоставила ее для читателей Греческого Сухумского Вестника.

Окончание
Наконец, к 1908 году сбережения и банковские счета семейства Месаксуди в разных отечественных банках – в Керченском Городском Общественном Банке, в Азовско-Донском Коммерческом Банке, в Керчь-Еникальском Городском Общественном Банке, в Российском Обществе Страхования и Транспортирования и других – составляли 685 737 рублей 36 копеек.
В это же время у Месаксуди был и счет в Берлинском Deutche Bank в размере
2 500 927 марок и 65 пфеннигов. Если переводить эту сумму по курсу того времени в рубли (1 марка равнялась 46 копейкам), то эти сбережения составляли 1 157 929 руб. 66 коп. – значительную для того времени сумму.
После того, как в Керчь вошли отряды Красной Армии, в домах Месаксуди разместились органы новой власти. Так, на Воронцовской улице № 8, в доме Владимира Месаксуди, размещался Революционный комитет. Отдел народного образования и школьный подотдел Наробраза (народного образования) находились на Босфорской улице № 1, 2, 4, которые также являлись домами Месаксуди.
Материальное благосостояние неизбежно давало представителям семьи Месаксуди определенный вес в Керченском обществе и позволяло заниматься активной благотворительной деятельностью. Все без исключения члены семейства Месаксуди занимались благотворительностью, а также участвовали в городском управлении, что было характерно для российской буржуазии прошлого столетия. Следует обратить внимание и на тот факт, что в источниках практически нет упоминаний об общественно-политической деятельности остальных членов семьи до смерти К. И. Месаксуди в 1908 году. Только Матрена Тимофеевна, жена старшего сына Григория, упоминается как член правления Керченского Женского Благотворительного Общества. Однако сразу после смерти Константина Ивановича его дети активно включаются в общественно-политическую жизнь города. Григорий, например, стал Гласным Городской Думы и вошел в состав оценочно-раскладочной комиссии при Городской Управе. Владимир являлся членом Керченского комитета Всероссийского союза городов, а также Гласным Городской Думы. Иван входил в состав Керченского городового попечительства Мариинского детского приюта. Петр неоднократно избирался в Керченскую Городскую Думу, а в октябре 1913 года он стал ее председателем. В этом же месяце его избрали членом в Особое по городским делам присутствие, а в 1916 году – на должность Городского Головы. Со вступлением в должность Городского Головы 42-летний Петр Константинович принял одновременно на себя обязанности председателя Керчь-Еникальского комитета Российского Городского Союза. 10 августа 1916 года П.К. Месаксуди был избран городской думой членом городского Продовольственного Комитета по борьбе с дороговизной, а на организационном собрании этого комитета 11 августа 1916 года он был избран на должность председателя комитета. Но, пожалуй, самую многостороннюю общественно-политическую деятельность вел самый младший брат Дмитрий. Он, как и его братья, являлся Гласным Городской Думы, входил вместе с братом Петром в состав правления Общества Облесения горы Митридат, в состав Керченского Комитета Всероссийского Союза Городов, Керченского местного управления Российского Общества Красного Креста, дирекции английского клуба, а также Попечительского Совета Керчь-Еникальской торговой школы цесаревича Алексея и Керченского военно-промышленного комитета, в котором он являлся заместителем председателя. Кроме того, он был почетным мировым судьей при министерстве юстиции и старостой Иоанно-Предтеченской церкви.
Представители слабого пола семьи тоже не сидели сложа руки. Они активно занимались благотворительной деятельностью. Елена Константиновна Месаксуди, по мужу Калинина, являлась председателем Правления Общества попечения о детях, а ее сестра Надежда Константиновна Месаксуди и жена Петра – Наталья Ипполитовна Месаксуди — состояли членами этого общества. Мария Константиновна, в свою очередь, каждый год материально помогала бедным ученикам Керчи. Она просматривала список учеников и в зависимости от материального положения семьи каждого из них предоставляла им за свой счет одежду, обувь и пособия.
Приведенные примеры свидетельствуют о том, что семейство Месаксуди пустило достаточно прочные корни на российской земле. Несмотря на свое греческое происхождение, его члены являлись полноценными членами российского общества, занимавшими высокие посты в Керченской администрации. Общая религия – православие – способствовала их включению и в религиозно-духовную жизнь общества, о чем свидетельствовали различные должности, занимаемые представителями семьи в религиозных заведениях.
Кем же все-таки чувствовали себя эти люди, насколько прочными оставались узы, связывающие их с греческим народом, какую из двух стран – Россию или Грецию – они считали своей родиной? Едва ли на этот вопрос можно дать однозначный ответ, да и вряд ли стоит. Как граждане России представители семьи Месаксуди честно выполняли свои обязанности перед принявшей их страной. Об этом свидетельствует и их послужной список, и тот факт, что Товарищество «Месаксуди» всегда оказывало помощь городским властям в развитии образования, выплате зарплаты учителям и проведении других общественно важных мероприятий. Но при этом Месаксуди не порывали и своих связей с Грецией, сохраняя верность ее национальным и культурным традициям. Так, во время массового притока греков, бежавших из Турции в Россию, семейство Месаксуди оказало им существенную материальную помощь и даже предоставило один из своих домов для размещения.
Как известно, одним из важных показателей национальной самоидентификации выступает язык. Несмотря на то, что семейство Месаксуди вынуждено было вести предпринимательскую, общественно-политическую, благотворительную деятельность в основном на русском языке, тем не менее, они сохранили верность Греции и греческому языку. Не случайно даже надписи на памятнике, установленном на могиле Константина Ивановича Месаксуди, были выполнены на греческом языке. Однако, пожалуй, лучше
всего ответить на вопрос о национальном самосознании позволяет рассмотрение завещания Григория Константиновича Месаксуди, умершего 1 декабря 1915 года. Сразу стоит оговориться, что Григорий хоть и был греком по национальности, родился в России, а, значит, своим отношением к Греции был во многом обязан воспитанию и национальному духу, царившему в семье.
Г. К. Месаксуди часть своего имущества завещал городу Керчь на строительство мужского училища для греков и русских православного происхождения и ремесленного училища, а также для выдачи стипендий его имени и имени его жены грекам и русским обоих полов православного происхождения, проживавшим как в Керчь-Еникальском градоначальстве, так и во всей Таврической губернии. Каждая стипендия определялась таким образом, чтобы быть не меньше 120 рублей в год. Он также завещал бедным девушкам и вдовам греческого происхождения и достойного поведения выдачу приданного в размере 250 рублей в случае, когда они выходили замуж. Кроме того, 2% своего наследства Григорий Константинович завещал Керчь-Еникальскому Городскому Общественному Управлению для раздачи доходов от них бедным девушкам и вдовам греческого происхождения.
В соответствии с его завещанием, 1,5% наследства передавалось Керченскому Греческому Благотворительному обществу в целях лечения жителей города в больницах и клиниках. Керченскому Греческому Благотворительному Обществу и Женскому Благотворительному Обществу Григорий Константинович оставил по 1% своего наследства. Доходы от этих денег он поручил ежегодно 9 и 25 ноября давать беднейшим жителям Керчь-Еникальского градоначальства на пропитание, одежду и топливо. Образуемый из передаваемых им денег фонд должен был называться его именем и именем его жены Матрены Тимофеевны. Согласно завещанию Г. К. Месаксуди, по 0,5% его имущества предназначались детскому приюту в Керчи и Керчь-Еникальскому обществу попечения о детях в целях поддержки этих обществ. Григорий Месаксуди завещал также 1% своего наследства медицинскому факультету Императорского Московского университета для учреждения премий его имени и имени его жены из ежегодных доходов от этого капитала для выдачи этой премии автору выдающегося научного труда в области психиатрии. Керчь-Еникальскому Благотворительному Обществу предназначалось 2% имущества на попечительство Керченской Церковной приходской школы. На вечное поминовение душ умерших Константина (отца) и Григория старший брат семьи завещал: во-первых, 0,25% своего наследства Керченской Греческой Иоанно-Предтеченской церкви, из которых половина суммы предназначалась на украшение церкви и содержание хора певчих, а другая половина – на содержание священнослужителя церкви, и во-вторых, 0,25% своего наследства Григорий оставил Топловскому Троице-Параскиевскому женскому монастырю Феодосийского уезда.
Завещание характеризует Григория как человека достаточно религиозного, несмотря даже на всю его жесткость как предпринимателя. Следует отметить и тот факт, что, согласно его завещанию, значительная часть имущества передавалась именно греческому населению родного города. Однако самым интересным и любопытным разделом завещания является, пожалуй, та часть, которая касается средств передаваемых старшим братом семьи Месаксуди греческому правительству, а именно: 10% своего наследства он передал на устройство в Греции начальных училищ своего имени для детей обоих полов; 10% – на учреждение в низших, средних и высших учебных заведениях Греции для учащихся обоих полов стипендий имени Г. К. Месаксуди.
Таким образом, Г. К. Месаксуди завещал 11 заведениям Крымского полуострова 7,5% своего наследства, в то время как 20% этого имущества, по его усмотрению, предназначалось Греческому королевству. Сразу бросается в глаза, что доля завещанного Греции имущества значительно превышает всю вместе взятую сумму, завещанную крымским заведениям и обществам. Какова причина такого решения? Что побудило этого зажиточного российского предпринимателя завещать своей исторической родине огромную часть своего имущества? Ведь он родился и вырос в России. Причины, побудившие Григория принять такое решение, похоже, надо искать в его национальном самосознания. Принято считать, что человек перед лицом смерти, когда ему уже нечего терять, полностью открывает все свои самые сокровенные мысли и чувства, не стесняясь дать волю эмоциям, а холодный разум и расчет отступают на второй план. Возможно, именно эти качества и проявились у Григория при составлении завещания, которое дает достаточно однозначный ответ: несмотря на свою любовь к родному городу и России, где он родился и прожил всю свою жизнь, в душе этот представитель семейства Месаксуди всегда сохранял привязанность к Греции, чей дух культивировался в семье, болел душой за молодое государство, сопереживал его трудности и неудачи и радовался его успехам. И перед лицом неотвратимой смерти Григорий делает свой последний и, может быть, самый выразительный жест родства с греческим народом, завещая большую часть своего имущества именно грекам, проживавшим как в Греции, так и на Юге России.
Следует отметить, что остальные братья и сестры были далеко не в восторге от такого поступка старшего брата. Узнав о содержании его завещания, они подали в суд, так как наследство умершего включало и родовые имения. Родственники в данном случае поступили как настоящие предприниматели, мыслящие рационально и защищающие свои экономические интересы, в то время как Григорий при написании своего завещания выступил как истинный патриот, действующий не по повелению разума, а по зову сердца, любящий свою историческую родину и заботящийся о ней. Его предпринимательские интересы и выгоды отступили на второй план. Братья и сестры в ответ на решение Григория Константиновича предъявили иск лицам и организациям, которым их старший брат завещал после своей смерти значительную часть имущества. Слушания по этому делу проходили в Симферопольском Окружном Суде. Решением суда духовное завещание Григория Константиновича было признано к исполнению. Неудовлетворенные этим решением родственники подали апелляцию в вышестоящую инстанцию – Одесские Судебные Палаты, где решение Симферопольского Окружного Суда было подтверждено. Перед началом судебного разбирательства в Симферопольском Окружном Суде представителям Греческого королевства в Петербурге была отправлена повестка с вызовом в суд по иску братьев и сестер Месаксуди. Греческое правительство через своих представителей ответило, что оно не собирается участвовать в судебном процессе, мотивируя это тем, что греческое правительство не является юридическим лицом, а следовательно, оно не может быть вызвано в суд. Кроме того, оно не подсудно законом другого государства.

Неизвестно, оказался ли после решения Одесских Судебных Палат капитал, предназначавшийся Греции, в этой стране. В настоящее время нет свидетельств о дальнейшей судьбе имущества Григория Константиновича Месаксуди, хотя последнее не столь уж важно. Возможность составить представление о самом человеке, о его отношении к землякам и родине, о его самосознании – вот что представляет для нас основной интерес. Учитывая завещание, мы вправе сказать, что Григорий Месаксуди думал о своей «второй родине», болел за нее и, когда у него была возможность, делал все для ее блага, всеми силами содействовал ее развитию и благосостоянию. Возможно, братья и сестры Григория, которые после смерти своего старшего брата пытались оспорить его завещание, в конце концов поступили бы также со своим имуществом. Однако, история решила распорядиться иначе. С приходом в Крым Красной армии, представители семейства Месаксуди, как и многие другие представители их класса, вынуждены были покинуть Россию. Есть основания полагать, что первыми за границу уехали Елена и Иван, еще до 1917 года. Когда же стало реальностью установление советской власти в Крыму в целом и Керчи в частности, все дети перебираются в другие страны. Последним город покинул Дмитрий в ноябре 1920 г. Он уехал непосредственно перед занятием Керчи конницей Буденного. Незадолго до отъезда детей, 16 февраля 1920 года, умерла их мать Мария Константиновна.

Автор неоднократно пытался восстановить прерванную революцией и гражданской войной линию истории семейства Месаксуди – как в России, так и в Греции. Долгое время ничего не удавалось обнаружить. Но вот однажды, рано утром 4 июня 1996 года, раздался звонок из фирмы «Евросимекс» от генерального директора Натальи Иванкевич, которая, неожиданно для автора, вдруг сказала: «Рядом со мной Владимир Васильевич Месаксуди. Про Вас нам рассказали в Керчи, он Вас благодарит за работу, которую Вы написали о его семье, и хотел бы с Вами встретиться». Потом трубку взял сам Владимир Васильевич Месаксуди и мы договорились о встрече. Он родился 24 апреля 1934 года в Париже и является сыном Василия Месаксуди, родившегося в Керчи 31 декабря 1898 года и работавшего в Париже водителем автомобиля, и Ольги Марии Ломмач, родившейся в Петербурге 4 октября 1901 года, его супруги, домохозяйки. Василий Месаксуди, в свою очередь, был сыном Владимира Константиновича Месаксуди, одного из сыновей Константина Ивановича. Мой собеседник свободно говорил по-русски, поскольку учился в русской гимназии и в кадетском корпусе в Париже. Владимир Васильевич Месаксуди, инженер по образованию, после выхода на пенсию решил создать фирму, которая бы способствовала сближению российских и французских предпринимательских и деловых кругов. Филиал его фирмы «Евросимекс» находится в Москве, что дает возможность В. В. Месаксуди часто бывать в столице России. Он гордится своим происхождением и своей семьей, об истории которой, к сожалению, знает очень мало. По злой иронии судьбы коробка, в которой, по-видимому, мать В. В. Месаксуди берегла семейный архив, не сохранилась. Отец В. В. Месаксуди пропал без вести во время оккупации Франции фашистами. Сам В. В. Месаксуди хорошо помнит Дмитрия, Елену и Надежду Месаксуди. Они втроем жили в Париже, женщины пекли для кондитерской и таким образом содержали и себя, и брата. По словам В. В. Месаксуди, Петр Константинович и Владимир Константинович Месаксуди оказались в США. Про Ивана Константиновича Месаксуди Владимир Васильевич ничего не знает.

У Владимира Васильевича есть еще старшая сестра, Татьяна, уже давно живущая в Перу, и пятеро детей: Василий, Петр, Наталья, Александр и Кирилл. На момент встречи, сам он был женат уже в третий раз. По иронии судьбы греки Месаксуди, приехав в Париж и оказавшись в кругу других эмигрантов из России, стали ощущать себя русскими. Это еще раз доказывает достаточно сильную интегрированность греков юга России в общественно-политический организм империи. Неудивительно, что у всех его детей русские имена, да и сам Владимир Васильевич осознает себя русским. Один из его сыновей, Александр, собирался даже одно время продолжить в России деятельность своих предков.
Пример семьи Месаксуди показывает, что греческая диаспора на Юге России, в частности в Крыму, занималась активной экономической и политической деятельностью, добиваясь при этом значительного веса и положения в регионе. Ее деятельность была, безусловно, в первую очередь направлена на то, чтобы создать основу для получения капиталов. Табачная фабрика Месаксуди была одним из самых крупных и современных предприятий не только в Керчи, но и вообще на Юге России. С момента основания фабрика промышленника Месаксуди постоянно развивалась и обновлялась с учетом последних достижений науки и самых современных технологий. В результате к моменту установления советской власти она отвечала требованиям своего времени и не только не была ликвидирована, но, наоборот, продолжала работать вплоть до начала 1940-х гг.
Богатея сами, греки юга России способствовали экономическому процветанию регионов, в которых проходила их деятельность. Они давали работу населению, причем многие из их работников были греками. Месаксуди довольно своеобразно относились к своим рабочим, сочетая в себе черты капиталистического предпринимательства с изрядной долей патернализма, что в определенной степени было обусловлено общинно-традиционалистским менталитетом выходцев из Греции и желанием поддержать своих соплеменников на юге России.
Семья Месаксуди являет собой яркий пример общественного и культурного взаимодействия народов России и Греции, а также судеб греческой диаспоры в России в XIX – начале XX веков. Но такие примеры были далеко не единичными. Немало представителей греческой общины выдвинулись в эти годы на ведущие позиции в жизни юга России. Другим ярким примером деятельности греческой диаспоры в регионе стала история семьи купцов Родоканаки в Одессе, которая также являлась одним из ведущих центров жизни и деятельности греков в России.

Сообщение ГРЕЧЕСКАЯ ДИАСПОРА НА ЮГЕ РОССИИ – ФАБРИКАНТЫ МЕСАКСУДИ появились сначала на АФИНСКИЙ КУРЬЕР.

Согласно моему исследованию, святых православного христианства эллинизма Понта около пятидесяти.
Стремление многих затмить истинную историю эллинизма Понта — одного из протогреческих центров эллинизма, привело к намеренному искажению подлинных фактов касательно падения Трапезунда (1461г.)
Между тем, церковь совсем недавно, через 550 лет (1463-2013) причислила к лику святых пятерых мучеников, верующих во Христа и принявших во имя Его смерть.
Об этом свидетельствуют неопровержимые факты, приведенные ниже.
29 мая 1453 года после 3-х месячной осады Царьграда-Константинополя пресловутый завоеватель султан Мехмед ΙΙ, с помощью предателей, захватил столицу Византии. Одни из ворот крепости столицы «кекропос» под утро 29 мая почему- то оказались открытыми.
Спустя 8 лет, 15 августа 1461 года после 30-ти дневной осады Трапезунда, путем различных хитросплетений, султан Мехмет ΙΙ вынудил императора Давида вступить с ним в переговоры — сдать Трапезунд в обмен на целостность города и сохранение жизни населению. Давиду и его семье предоставлялось безопасное место жительства. После долгих раздумий, во избежание тех катастроф, которые пережила столица Византийской империи, император принял условия султана.
Однако через два года (1463), имея его под неусыпным контролем, Султан Мехмет ΙΙ объявил его заговорщиком. Он выставил ему жестокое условие: «Ислам и жизнь или Христос и смерть», то есть отречение от веры взамен на жизнь. Без всякого колебания Давид принял второе — смерть во имя веры во Христа.
1-го ноября 2013 года Православная церковь впервые отпраздновала день Святого Давида Великого Комнина и 3-х его сыновей — Василия, Георгия, Мануила и племянника — наследника трона Трапезундской империи Алексея, мученически погибших в 1463 году в Константинополе.
Синод Вселенской Православной Патриархии их канонизировал 10 июля 2013 года (спустя 550 лет), согласно представлению Митрополита Драмы Блаженнейшего Владыки Павла (понтиец) в Синод Элладской церкви.
Запоздалая канонизация объяснялась тем, что якобы император Давид по доброй воле передал Трапезунд Мехмеду ΙΙ Завоевателю, что являлось национальным унижением. Трагичность происходящего заключалась в вопросе, что было бы лучше – вступить в неравную битву с султаном или сохранить свой город и народ, как он обещал?! Тогда, как восьмью годами ранее, император Византии Константин Палеолог погиб, защищая Константинополь, как рядовой боец вместе с другими защитниками города и вошел в пантеон героев. Святость, однако, должна была решаться критериями чисто национальными. Действительно ли Давид унизил свой народ, или вынужденная капитуляция, достигнутая в результате соглашения перед жестоким врагом-захватчиком, была результатом его мудрости?
Известие о захвате турками Царьграда – Константинополя 29 мая 1453 года наполнило население Понта и весть регион вокруг сильным беспокойством, смертельным страхом, ожидаемой гибелью и катастрофой.
Давид, став императором всего несколько лет тому назад, в 1458 году, направил все свои усилия и старания на то, чтобы спасти все возможное, хотя денег не было для организации сильной армии, для поднятия духа населения. Когда Трапезундской империи стали угрожать войска Мехмета ΙΙ, перед ним встала большая дилемма: что было бы предпочтительным — борьба до конца, которая означала бы грабежи, насилия, разрушения и гибель или заключение договора о капитуляции и передачи Трапезунда османам?
В специальных исследованиях находим, что молодой император Трапезундской империи в глубине Малой Азии оказался в трагичном положении. Был бы он оправдан, приняв решение отсрочить бесславную свою жизнь, как подчиненный и друг победоносного султана турок? Однако, независимо от экстремальных условий, в нем возгорелась искра его великого рода Комнинов, и он пожелал, этот молодой император Давид, вступить в схватку с «Голиафом».
Давид предпринял ряд мер, чтобы противостоять захватчикам — туркам. Поднял свой народ и обратился за помощью к главам союзников, в том числе к туркоману Узуну, который был женат на его племяннице Екатерине и к другим правителям Востока. Направил послов на Запад (1460г.), чтобы запросить их о помощи: к папе римскому Пию ΙΙ, к герцогу Бургундии, Филиппу, лично к правителю Венеции, к правителю Синопа Исмаилу и другим.
Давид не получил помощи ни от кого. Восточные правители были союзниками Давида, но перешли на сторону его врага- султана Мехмета ΙΙ, а Западные, как папа римский, отделался сочувственным письмом к понтийскому народу, а остальные остались равнодушными.
Султан Мехмет ΙΙ располагал сведениями о действиях императора Давида и летом 1461 года решил покончить с Трапезундом, как аналогично, годом раньше он поступил с Пелопоннесом.
Первый визирь и главнокомандующий войсками турок Махмуд, исламизированный христианин, который по некоторым данным был двоюродным братом первого посла императора Давида христианина Георгия Амируци (Х.К.), выставил войска к месту Скилолимни и обратился к первому послу императора Давида Георгию Амируци, попросив передать Давиду желание Султана — сдать Трапезунд взамен отставки и устройства его в другом месте державы, как годом раньше это имело место с правителем Пелопоннеса Димитрием Палеологом. В противном случае он уничтожит город.
Сговорились, как видно, Махмуд и Георгий Амируци. На следующий день после этого заговора перед Трапезундом оказался и сам султан Мехмет ΙΙ, как приводит история.
Сила завоевателя была в десять раз больше, чем у Давида и османы были опытными в военном деле. Морские войска турок месяц держали в осаде город Трапезунд, сухопутные войска высадились в пригороде и грабили его.
Император Давид все это время героически противостоял врагу небольшими своими силами, однако был предан врагу его доверенным первым послом Георгием Амируци.
Амируци сам договорился с турками, обманывая своего императора Давида, заверяя его в том, что если Трапезунд будет передан в дружеской форме, то население сохранит право на уважительное отношение к себе. И Давид, глубоко разочарованный, вынужденно вступил в переговоры, то есть на заключение сделки.
Согласно историческим сведениям Георгий Амируци был прирожденным предателем, предал своего детского друга известного трапезундца, затем кардинала Виссариона и других. Единственно о чем он думал – как обеспечить свой комфорт рядом с султаном и добился этого. Сам Георгий Амируци и два его сына затем стали мусульманами, устроили себе беспечную жизнь, получив вознаграждение от своего уже патрона султана Мехмеда ΙΙ.
Может любой задаться вопросом, были ли в сложившемся положении другие перспективы для спасения Трапезунда и какие именно?
С болью в душе последний император Трапезундской империи понтийских греков Давид Комнин 15 августа 1461 года, таким образом, передал столицу Трапезунд турку — завоевателю, чтобы спасти жизнь населению, а город от истребления.
Султан Мехмед ΙΙ вошел в Трапезунд, где увидел и поразился значительным укреплениям крепости, строениям, пышности императорского дворца и повсюду другим его достоинствам. Позволил своим янычарам грабить все это и взять под свою власть часть населения.
Можете вообразить себе, какую горькую печаль испытал Давид, когда в первую же пятницу после 15 августа (был понедельник, Х.К.), кафедральную церковь Святого Евгения превратили в мечеть, чтобы этот завоеватель Мехмед ΙΙ смог помолиться Аллаху за «победу» над Православным христианством эллинизма Понта.
Действительно трагическим правителем был император Давид Комнин.
Султан Мехмед ΙΙ выделил ему землю вблизи Стримона (территория современной Греции), посадил на турецкий корабль вместе со всей его семьей и через Константинополь отправил в Адрианополь.
Согласно Корану, народы, придерживающиеся монотеистической религии, (как и православные христиане Х.К.), в случае, если они сдаются, не подвергаются резне и не обязуются изменять свою веру, то есть стать вероотступниками.
Однако, спустя два года султан Мехмед ΙΙ, который боялся самого имени Давида Комнина, пригласив его в Константинополь, обвинил его в том, что он якобы готовит заговор против него и в качестве наказания предъявил ему жестокую дилемму:
«Ислам и жизнь или Христос и смерть», то есть отречься от своей веры или дать голову на отсечение вместе с сыновьями и племянником. Встал вопрос ребром перед императором Давидом, какой дороге жизни он должен последовать?
Давид без всякого колебания принял второе — смерть во имя Христа.
Первыми были обезглавлены сыновья и наследник имперского трона — племянник, затем и сам император Давид.
Согласно архимандриту Панарету Топалиди все приняли мученическую смерть 1 ноября 1463 году во имя своей веры и Христа на холме, находящемся напротив того холма в Константинополе, на котором погиб в битве с турками император Византии Константин Палеолог за 12 лет до этого.
При этом присутствовала жена императора Давида Элени, которая горевала о потере мужа, детей и племянника.
Здесь явно подтверждается Великая Святость последнего автократора Трапезунда, который вместе с сыновьями и племянником, взамен предания своей веры, предпочел смерть.
Чтобы терроризировать население греков — ромеев Понта султан Мехмед ΙΙ издал указ в течение трех дней обезглавленные тела оставить непогребенными, дабы их съели собаки и хищные птицы.
Супруга Давида, однако, осмелилась проигнорировать указание султана. Ночью собрала трупы, вырыла могилы и своими руками похоронила сыновей, племянника и мужа. Жестокая трагедия ее семьи, невыносимое горе привели ее к уединению, аскетической жизни и скорой смерти.
Таким образом, император Давид, оставаясь преданным своей вере, был вынужден вступить в переговоры с врагом, чтобы ограничить трагедию своего народа, пожертвовал своей жизнью во имя веры во Христа.
Два императора и каждый по своему высоко подняли и возвеличили эллинизм, один погиб в бою во имя защиты Родины — император Византии Константин Палеолог, а другой принял мученическую смерть во имя своей веры во Христа — последний император Трапезундской империи понтийских греков Давид из династии Великих Комнинов.
Митрополит Драмы Блаженнейший владыка Павел в циркуляре оповещения своих прихожан в связи с канонизацией новых святых Понта приводит:
«Давид с готовностью пожертвовал всем; Родиной, жизнью, семьей ради верности и любви к небесному царству Христа». Это начало канонизации святых эллинизма Понта. Поэтому мы не должны предавать забвению, покрыть молчаливой вуалью мученическую смерть последнего императора Трапезунда Давида по многим серьезным причинам, которые связаны с нашим национальным православным сознанием. И это — наше великое историческое будущее — предназначение…
Сыны Понта не забывают, что голос отцов всегда звучит в их сердцах, как провозгласил незабвенный Леонидас Ясонидис (1884 -1959 гг.), который родился и вырос в г. Буланджак (Пулантзаки) Понта, политик, юрист, он был избран заместителем Председателя Временного Правительства народа Понта на Всемироном сьезде Понта 23 июня 1919 году в Батуми. Кемалистским судом в сентябре 1921 году заочно осужден на смерть через повешение. С 1923 года избирался неоднократно членом Парламента Греции. Он изрек следующие слова:
«Пусть высохнет мое горло, чем забыть тебя о, отеческая понтийская земля!»-
«Ξηρανθήτω ημίν ο λάρυγξ, εάν επιλαθόμεθα σου ώ πάτριος ποντία γή!»

Сообщение Трагичная судьба и святость последнего императора Трапезунда ДАВИДА КОМНИНА появились сначала на АФИНСКИЙ КУРЬЕР.

Окончание

Семейная жизнь моей тети Наргиз также не обошлась без приключений. В шестнадцать лет она влюбилась в иранца Миразиза Джафар-заде, который был намного старше ее, и сбежала с ним. Не внезапное замужество было большим ударом для ее отца и братьев, которые долгое время не признавали зятя. Вокруг Наргиз всегда увивались лучшие кавалеры, и родные искренне не понимали, что она нашла в Миразизе. Но вскоре у Наргиз родились сыновья — Миркямал и Мирзаи, и дед немного смягчился. Примирение состоялось с условием, что Миразиз будет жить с семьей в родном доме Наргиз.
Они поселились в квартире на первом этаже дома по Екатерининской улице. Миразиз Джафар-заде был удачливым предпринимателем, владел цитрусовыми плантациями в Новом Афоне и Диаскури. Близ Сухума у него была дача, и лето вся семья проводила там или в Кисловодске. Мальчики учились в русской школе, французскому языку и светским манерам их обучала Анна Петровна, которая в свое время была гувернанткой тети Наргиз. Еще, помню, они занимались музыкой в музыкальном училище.
Таким образом, сначала все было хорошо, но потом тетя поняла, что ошиблась в своем выборе.
Веселая по натуре, всегда нарядная, одетая по последней моде, благоухавшая парижскими духами, она по-прежнему пользовалась огромным успехом. Наргиз обожала цветы, особенно розы: белые, кремовые, ярко-красные и бархатистые темно-красные, которые казались черными. Я помню и огромные белые лилии в больших вазах, астры и гвоздики различных окрасок, белые и лиловые глицинии. А весной комнаты были убраны нарциссами, тюльпанами, ландышами, садовыми фиалками в маленьких вазочках. Цветы доставлялись тете целыми корзинами. Она любила общество и часто принимала гостей. Миразиза же раздражал весь этот блеск. Человек угрюмый, он ревновал жену и не желал ни на шаг отпускать ее от себя. Он стал придирчив и все чаще вымещал на Наргиз свое раздражение. Дед все замечал, но поделать ничего не мог, переживал молча.
Однажды на свадьбе нашего близкого родственника тетя Наргиз оказалась за столом рядом с интересным молодым человеком, который весь вечер ухаживал за ней. Потом он несколько раз встречал ее в городе — случайно или преднамеренно, кто знает? Во всяком случае, он появлялся там, где бывала она. Незаметно симпатия переросла в серьезное чувство, и тетя дала согласие бежать со своим возлюбленным.

Было решено, что побег состоится, как только Миразиз отлучится по делам из дома. И вот наступил, казалось, удачный момент. Дядя уехал, тетя быстро собрала необходимые вещи и стала ждать. С наступлением темноты она услышала из сада условный свист. Вскочила на подоконник, выбросила саквояж и выпрыгнула сама. Ее подхватили сильные руки, она обвила руками шею мужчины и радостно воскликнула:
— Как все хорошо получилось!
Но ответа не последовало. Зажегся фонарь, и тут только Наргиз поняла, что находится в объятиях собственного мужа. Она лишилась чувств.
Оказывается, Миразиз давно следил за женой и знал, что готовится побег. Вот и сегодня он никуда не уехал, а наблюдал за домом. Услышав сигнал, он подкрался к окну и увидел похитителя. Тогда Миразиз вытащил пистолет и пригрозил, что убьет жену. Молодой человек отскочил от окна, а Миразиз подхватил спрыгнувшую с подоконника Наргиз. Долгое время она находилась в унынии, а потом смирилась с судьбой…
Еще я помню сестру деда Яхьи, Биби-ханум, которая приезжала к нам в Сухум из Ирана. Стройная, черноокая, интересная — настоящая восточная красавица. Она носила большие серьги, которые ярко блестели. Я садилась к ней на колени и пыталась их выдернуть, а она смеялась. Еще из Ирана приезжала племянница деда Селине с сыном Алавербеем и подолгу у нас гостила. Помню, когда дед умер, Биби-ханум и Селине плакали, а я, ничего не понимая, звала деда, чтобы он меня на спине покатал. Меня пытались увести, но я вырывалась и все звала и звала деда…
Мне было всего шесть лет, когда его не стало, поэтому его образ представляется мне расплывчатым, как в тумане. Мама рассказывала, какой он был добрый, отзывчивый, общительный и умный человек. Я вспоминаю его в белой рубашке, в темном костюме с жилетом, а в боковом кармане на цепочке золотые часы. Я часто вытаскивала у него из кармана эти часы — и любовалась ими, а он смеялся. Потом сажал к себе на спину и катал, а я воображала себя ловкой наездницей. Вообще, Яхья очень любил и баловал меня и вторую свою внучку — маленькую Лейлу, дочку дяди Ризы.
Яхья был необыкновенно хлебосольным человеком, и его дом всегда был полон гостей, одни приходили просто так, другие — с какой-нибудь просьбой. Знание турецкого языка сближало Яхью с абхазами, относившимися к нему с особым почтением. Когда в гости приходили персы или турки, дед доставал кальян, привезенный из Персии, хотя, вообще-то, не особенно увлекался курением. Иногда в шутку он предлагал невесткам составить ему компанию. Они брали в рот трубку и заранее начинали кашлять и чихать, а дед хохотал. Тогда в нашем доме часто звучал смех… Мама и тетя Зина очень любили свекра, которого называли «баба» (отец). А он звал их «кызым», то есть «дочка».
Мама мне как-то рассказала такую историю. Однажды по случаю какого-то праздника у нас собралось много гостей. Мне было тогда три года, а Лейле — год; мы сидели на коврике, и я забавляла сестру. Гости громко разговаривали, смеялись, было шумно. Южане вообще отличаются тем, что говорят во весь голос и при этом жестикулируют. Пока готовился стол, некоторые мужчины вышли на балкон покурить, другие играли в нарды — излюбленную игру кавказцев. Женщины обсуждали наряды и новости. Обычно начинали говорить по-абхазски, затем непроизвольно переходили на турецкий или на русский. В многонациональной Абхазии многие владели несколькими языками.
Тетя Зина и мама накрывали на стол. Мама взяла поднос с сервизом, хотела поставить на стол, но неожиданно споткнулась, и вся посуда полетела на пол, не осталось ни одной целой тарелки. Сервиз был парадный, дорогой, мама растерялась и с ужасом посмотрела на деда. Гости сделали вид, что ничего не произошло. Дед, улыбаясь, подошел к маме, погладил ее по голове и сказал со смехом:— Кызым, сервиз был старый, пришло время его заменить, завтра поедем и купим еще лучше, сама и выберешь. Не переживай, ничего страшного не случилось.
На другой день, как было условлено, дед с мамой поехали за новым сервизом. Кроме посуды, Яхья купил обеим невесткам по дорогому кольцу. Я рассказываю об этом незначительном эпизоде потому, что он очень хорошо передает ту атмосферу радости и любви, которая царила в нашем доме при жизни деда в первой половине 1920-х годов.
Я уже говорила, что Яхья Аббас-оглы пользовался в Сухуме большим авторитетом. Об этом свидетельствует, например, такой случай. Однажды во время оккупации Абхазии грузинскими меньшевиками мой отец, дядя Риза, дядя Темур — брат моей мамы и Константин Лацужба — двоюродный брат тети Зины шли по Георгиевской улице в сторону нашего дома. Возле городской думы им встретилась группа грузин-офицеров, которые их остановили и позволили себе язвительные комментарии в адрес «каких-то абхазов». Отец, дядя Риза и дядя Темур хорошо знали грузинский язык, поэтому поняли каждое слово. Дядя Риза был человеком выдержанным, а отец всегда отличался взрывным темпераментом и смелостью, которые многие принимали за высокомерие. Он ответил грузинам какой-то колкостью. Один из них выхватил пистолет, а отец распахнул на груди рубашку и крикнул по-грузински с сарказмом:— Если ты мужчина, то можешь стрелять в безоружного!
В это время другой офицер сказал тому, кто уже собрался стрелять:
— Убери пистолет! Это сыновья Яхьи Аббас-оглы! Если мы их тронем, у нас будут большие неприятности.
Военные поспешили извиниться и ушли. Эту историю часто вспоминал дядя Темур.
Я хотела бы знать больше о прошлом моей семьи. Но, к сожалению, в памяти детей часто сохраняются события не очень значимые с точки зрения их же, взрослых. Да и сама атмосфера советского времени не располагала к воспоминаниям и расспросам о том, что случилось до революции. А потом последовало мое раннее замужество и короткая новая жизнь в совершенно ином кругу, после чего началась полоса несчастий… Но об этом позже.

Дом и Портрет

(непоэтичная быль)

Двадцать шесть лет назад в августе 1992 года грузинские войска вошли в Сухуми…

У тебя мой друг Сухуми
горькая судьба,
На тебя пошла волною
мутная Кура.
Было больно и обидно
видеть твой позор,
Видеть гордого грузина,
что пришел как вор.
(стихи малоизвестного поэта)

Хозяева дома, гонимые неприязнью и алчностью людей, бежали в другую страну потому, что здесь они, оказывается, были засидевшимися гостями.
Нет, не будем ворошить прошлое и рассуждать о том, когда и кто первым…
Не стоит…
У хозяев дома не было возможности вывезти домашние вещи, поэтому они взяли с собой самое необходимое, а дом доверили охранять замку, хрупким стеклам и…портрету-фотографии 15-летней дочери владельца дома. Портрет должен был присматривать за большими и маленькими фанерными ящиками, тюками и чемоданами, сложенными в углу гостиной.
Хозяева надеялись скоро вернуться за своими вещами и портретом, но в город ворвались войска. Дом слышал, как с каждым часом все ближе и ближе раздавались автоматные и пулеметные очереди, взрывались снаряды и бомбы. Защитники города отступали.
Портрет видел, как война вошла в дом. Взрыв бомбы ворвался в дом бесчисленными осколками оконных стекол.
На следующий день к дому подъехали вооруженные люди. Они обошли его, заглядывая в пустые проемы окон, затем подошли к входной двери…и автоматная очередь по замку сделала их новыми хозяевами.
И вот в дом, который за всю свою жизнь слышал только звуки музыки и веселые ребячьи голоса, перемежавшиеся разговорами взрослых о делах, о работе, вошел доселе незнакомый резкий запах пороховых газов. В доме появилось много черного металла и зеленых бушлатов. Это были гвардейцы.
Детям дают имена благородных героев и мудрецов в надежде, что имена, также как и красивая одежда помогут им, когда они станут взрослыми, остановят их на линии падения, не дадут им испачкать имени, всей своей жизни. Им дали имя — гвардейцы (guardia — по-итальянски -отборные, лучшие части). А они…
Да, конечно, они были только исполнителями, но те, кто их послал, знали, что они созрели, что они готовы грабить, унижать и убивать. Лозунги и призывы, с которыми они шли вперед захватывать город, кричали о земле отцов, о справедливости, о защите национальных прав, но гвардейцы хорошо знали истинный смысл этих лозунгов обещавших пьянящую власть, обильную еду, женщин.
Дом слышал, а портрет видел:
Нервный смех страха
и грязную ругань бравады,
Похабные стоны насильников
и крики отчаяния их жертв,
Потрошение полов и стен,
и драки за добычу,
Веселую суету погрузки
и рокот двигателей грузовиков
и самосвалов,
Вывозящих “добро” домой,
на родину.

Землю отцов не грабят, своих не убивают. Они чувствовали себя чужаками на этой земле и знали, что рано или поздно придется уходить из этого города. Они сами того не ведая, уже были готовы к отступлению.
Затем пришли “освободители”, которые, теряя брата и друга, разрушая свои дома и свои души, ценой огромных жертв взяли город обратно. Они нашли его разграбленным, нашли своих мертвых или поруганных сестер и матерей, и тогда порочный круг мести начал набирать свои обороты, и новая волна злобы захлестнула и перечеркнула жизни виновных и невиновных людей.
Но… все проходит, все реже и реже дом слышал шум стрельбы и взрывы бомб. Дом теперь был пуст, только портрет висел на том же месте. Он теперь видел только голые задымленные стены и грязный затоптанный пол с кучами мусора.
Но однажды в дом пришел человек, который знал эту семью. Он снял портрет со стены и увез его в ту далекую страну, в тот город куда уехали хозяева дома, и вернул его семье.
Эту печальную историю города и дома мне поведала судьба этого портрета. Теперь он висит в другом доме, но он опять слышит знакомые голоса и видит родные лица.

Салоники, Январь 1994 г.

Георгиос  СОЙЛЕМЕЗИДИС.

Встреча с юностью

Узнав, что давно написанный Георгием рассказ «Дом и портрет» не оставил равнодушными многих наших соотечественников и знакомых, я решила описать то, что происходило в те дни, тем более, что я почти «участница» описанных там событий. Дело в том, что на портрете мое изображение, школьницы восьмого класса. Мне было пятнадцать лет, когда он был снят известным в то время фотографом Хиониди, при доме культуры на сухумском вокзале. Портрет висел в доме моей мамы, а когда все наши стали уезжать в Грецию, портрет, вместе с другими вещами попал в один из ящиков и ожидал своего отправления в доме у моей свекрови, так как мои родители уехали ранее. В семье Георгия не собирались ехать в Грецию. Началась абхазско-грузинская война, и им пришлось остаться в Греции (они находились тогда в гостях у нас). Дом, полная чаша, для тех времен, оставался под присмотром молодой женщины, которая вскоре тоже уехала, потому что начались военные действия. На другой половине дома жил дядя Георгия с семьей, и они тоже были в отъезде. У его жены была коллекция самых разных крепких спиртных напитков. Спрашивается, где как не в этом доме устроили свой штаб доблестные гвардейцы?! А еще ящики моих родителей, а другая половина дома также полная чаша, с запасами, которые были в те времена почти у всех наших трудолюбивых соотечественников.
В Греции я работала врачом в больнице, в рентгеновском отделении. В этот период в эту больницу попал дядя Георгия, лечился он в терапевтическом отделении. Это было в 1996 году. Я решила его навестить, и из своего отделения отправилась в его палату. В палате сидел дядя Илюша Чолер, который пришел навестить его. Многие знали его, царство ему небесное! Он радостно посмотрел на меня и спросил: «Кто это?», протянув мне тот самый портрет. Все это по чистой случайности, он вообще не знал, что я работаю в этой больнице! Портрет слегка был запачкан грязью. Такая встреча с моей юностью была для меня полной неожиданностью. Далее последовал рассказ дяди Илюши о том, что он вошел в дом моего свекра и дяди Георгия случайно, проезжая мимо. Дом был без окон и дверей. На грязном полу валялся только мой портрет, он как мог очистил его от грязи и решил привезти его в Грецию. Я бесконечно благодарна ему за это движение души. В доме, где всегда было изобилие книг, кроме всякого другого добра, как я уже написала, не осталось ни одной. Конечно, они не были вывезены доблестными бойцами для повышения своего интеллекта, а были сожжены в печи для обогрева. А все остальное было вывезено на грузовиках. Эту картину описали те, кто видел это своими глазами. Я взяла свой портрет и пошла в свое отделение. Там меня окружили сотрудники, и стали восхищаться изображением юной школьницы. «Τι μαγεία είναι αυτό που βλέπουμε?». И я им рассказала все то, что известно вам, дорогие читатели. Тогда старшая медсестра отделения сказала: «А мы тут жалуемся на свою жизнь, посмотрите что пережили эти люди!». Моя мудрая мама всегда говорит, что мы должны благодарить Бога за то, что не потеряли в этой ситуации близких людей, а добро — дело наживное, и не это главное в жизни. Χαλάλι τους! Теперь этот портрет снова висит в доме моей мамы, а мой сотрудник буквально на другой день принес мне несколько снимков-копий с него. Благодаря ему я могу поделиться с вами, дорогие друзья, этим изображением той юной девочки (здесь меня душат слезы), которая сегодня, спустя пятьдесят пять лет написала для вас этот рассказ.
P. S. По роду своих интересов (занимаюсь гомеопатией), я прочла много литературы, среди которой были и книги по эзотерике. Как-то мне попалась такая рекомендация: повесить на стену своей комнаты изображение, где вам пятнадцать лет. Говорят, глядя на такой портрет, повышается энергия в нас. Наша юность приносит нам удачу, потому что тогда наши помыслы были чисты, и мы все были красивы… Я собираюсь сделать это, сделайте и вы.

Урания КСИМИТОВА.

Сообщение МОЯ СЕМЬЯ появились сначала на АФИНСКИЙ КУРЬЕР.

«Страна Души» по-абхазски звучит «Апсны» — так поэтично именуют абхазы свою родину. Но у каждого человека есть еще и своя Страна Души, где навсегда сохраняется память о пережитом, где можно вновь и вновь встретиться с теми, кого давно уже нет в живых. Герои моих воспоминаний, прекрасные люди с трагической судьбой — люди Страны Души в обоих смыслах. Это жители многонациональной Абхазии и желанные ее гости, с которыми навеки связана Страна моей души.

Среди них — Нестор Лакоба, выдающийся государственный деятель Абхазии и выдающийся человек, членом семьи которого волею судьбы мне довелось стать. Еще более дорога мне память о верной спутнице его жизни — Сарии, которая любила меня, как младшую сестру, и которой я от всей души платила взаимностью. Этой необыкновенной женщине посвящаю я свою книгу.

Впервые мысль о том, чтобы приняться за воспоминания, возникла в 1947 году, когда я бежала из казахстанской ссылки и нашла недолгий приют у известной актрисы МХАТ Анастасии Платоновны Зуевой. Именно она сказала мне:

— Ты обязательно должна написать о том, что с тобой случилось. А я тебе

помогу.
Тогда я не восприняла ее идею всерьез. Да и было ли время об этом думать? Приходилось скрываться и бороться за существование. Долгие годы мне не удавалось избавиться от страха, въевшегося в душу. Я боялась ворошить прошлое…
Решение написать мемуары пришло благодаря одному случаю. К середине 1980-х годов сухумцы, глубоко чтившие память о Несторе Аполлоновиче, сумели собрать кое-какие столичные пещи, письма и фотографии, отыскали даже письменный стол, когда-то стоявший в его кабинете, и телефон, специально оборудованный, поскольку Лакоба был глухим. Много писем и фотографий было передано младшим братом Сарии — Мустафой Джих-оглы (Джихашвили). Все эти предметы и документы составили экспозицию музея Нестора Лакоба, который был открыт в его бывшей квартире. Директором музея стала Людмила Малия — настоящая энтузиастка, отдавшая много сил и лет собиранию экспонатов, поиску оставшихся в живых свидетелей тех страшных событий, которые случились в Абхазии после гибели Нестора. Это время разгула репрессий и беззакония довелось пережить и мне.

После открытия музея в нем стали ежегодно отмечать день рождения Нестора Лакоба. 1 мая 1986 года на торжественный вечер собрались представители интеллигенции, бывшие репрессированные и члены их семей. Многие приехали из Батума, родины Сарии, и других городов, где также чтили Нестора. На этот вечер была приглашена и я.

В числе батумцев оказалась моя сокамерница по орточальской тюрьме Лили Чиковани. Наша встреча была бурной: мы рыдали, обнявшись, и многие из присутствующих плакали вместе с нами.

На вечере выступали многие люди, хорошо знавшие и помнившие Нестора. Одни когда-то работали под его руководством, другим он оказал какую-то помощь. Своими воспоминаниями делились и оставшиеся в живых родственники семей Лакоба и Джих-оглы. Все выступавшие говорили о Несторе Аполлоновиче как о необыкновенно чистом человеке, который любил Абхазию и посвятил жизнь своему народу.

Совершенно неожиданно ко мне обратилась Людмила Малия и попросила рассказать о жизни в семье Лакоба. Поскольку я была к этому не готова, то вначале растерялась, но быстро взяла себя в руки. Мысль пришла сама собой: на вечере было много сказано о Несторе, и говорить можно еще и еще — личность поистине многогранная, но почему никто ни слова не сказал о его жене Сарии и сыне Рауфе? Женщина и мальчик выдержали ужасные, нечеловеческие пытки, но не отреклись от мужа и отца, отказались подтвердить обвинения, сфабрикованные НКВД. Мне показалось необходимым рассказать об их подвиге.

Свое выступление я начала с короткого рассказа о Несторе, о том, как стала членом его семьи, как два года спустя была арестована и отправлена в НКВД Грузии. Потом подробно рассказала о героическом поведении Сарии и выпавших на се долю нечеловеческих страданиях. Присутствовавшие с вниманием слушали меня, многие не могли сдержать слез. В конце своего выступления я сказала, что Сария умерла в орточальской тюремной больнице 16 мая 1939 года в 3 часа дня и что ей надо поставить памятник.

Закончив свою печальную речь, я упала на стул как подкошенная — столь велико было нервное и эмоциональное напряжение. Меня словно оглушили воспоминания. Но, в то же время, я испытала облегчение и радость от сознания исполненного долга.

В зале стало шумно, кажется, мой рассказ никого не оставил равнодушным. Из оцепенения меня вывел голос известного абхазского поэта Баграта Шинкуба, который, обращаясь ко мне, сказал:

— Вы должны подробно обо всем написать, ведь многое известно только вам.

К Шинкуба присоединились и другие присутствующие на вечере. Люди подходили ко мне, выражали свое сочувствие и признательность и также просили меня запечатлеть свой рассказ на бумаге, добавив то, о чем я еще не говорила. Сообщенные мною факты сразу стали широко известны, поскольку вечер транслировался по абхазскому телевидению. Позже мое выступление было передано по радио. Многие звонили мне домой, благодарили и тоже просили обязательно записать мои воспоминания, чтобы сделать их достоянием истории. Я не ожидала, что моя речь, произнесенная экспромтом, вызовет такой широкий резонанс.

Вскоре меня попросили выступить перед детьми в школе-интернате. Там в мою честь даже поставили пьесу, а затем осыпали цветами — преподнесенные мне восемнадцать букетов символизировали тот возраст, в котором я была арестована. Свой рассказ я также посвятила памяти погибших, стараясь внушить юным слушателям, что необходимо помнить печальный опыт прошлого — только в этом случае есть надежда избежать повторения мрачных страниц нашей истории.

Словом, я вдруг превратилась в известную личность. Признаюсь, меня это очень смущало, поскольку к такому вниманию к себе я не привыкла. Появилась мысль: чтобы меня оставили в покое, нужно в самом деле сесть и написать воспоминания. Со мной беседовали и весьма солидные люди из правительственных кругов — они также подчеркивали, что память о прошлом нужна нашему народу.

Наконец я решилась. Первый вариант воспоминаний был завершен в 1987 году, я сама отпечатала его на машинке, внося попутно некоторые дополнения. Как только эта работа была закончена, ко мне стали обращаться историки, писатели, журналисты с просьбой позволить им ознакомиться с рукописью. Я никому не отказывала. Мои мемуары переходили из рук в руки. Только после этого начали писать о Сарии и Рауфе Лакоба, появились книги, статьи, стихи. Но мое имя при этом нигде не упоминалось.  Некий человек творческой профессии, фамилию которого называть не буду, использовал сообщенные мною факты в своей книге, а потом заявил мне:

— Но вы же во многих случаях не были непосредственным свидетелем того, о чем пишете, так что ссылаться на вас необязательно…

Конечно, такое отношение вызывало обиду. Но я знала, что мне удалось достичь главной своей цели: память о дорогих мне людях была увековечена.

На какое-то время обо мне забыли, но спустя десять лет к моим воспоминаниям вновь возник интерес: их решили подготовить к печати в расширенном виде. Для этого меня попросили кое-что дополнить и осветить ряд конкретных тем. Сначала я сомневалась, нужно ли это в изменившихся условиях. Слишком много событий произошло со времени написания первого варианта мемуаров. Распался Советский Союз, началась череда конфликтов между бывшими братскими народами, в 1992 году разразилась грузино-абхазская война. В октябре 1992 года был разрушен дом-музей Лакоба, погибли и огне документы и другие реликвии. Казалось, кого теперь должны волновать судьбы деятелей навсегда ушедшей советской эпохи? Зачем вновь привлекать внимание к проблеме сталинизма, когда сегодня хватает других, более насущных дел и поводов для беспокойства? Но вскоре одно важное общественно-политическое событие заставило меня отбросить сомнения.

15 апреля 1999 года в Сухуме состоялась Учредительная конференция Абхазской ассоциации жертв незаконных репрессий. Она проводилась в зале заседаний Кабинета министров Республики Абхазия, и на ней присутствовало очень много людей, в том числе члены семей репрессированных, представители творческой интеллигенции, правительственные чиновники, журналисты. Была приглашена и я. Работа конференции транслировалась в прямом эфире, и вся Абхазия была прикована к экранам телевизоров.

Выступавшие вспоминали своих родных и близких, погибших в тюрьмах и лагерях. Я тоже выступила. Помню, что была очень взволнована и горячо говорила о том страшном времени, о Несторе и, особенно, о Сарии. Возможно, мое выступление было слишком темпераментным, я плохо себя контролировала, но мне хотелось, чтобы все узнали правду о злодеяниях Берия в Абхазии, о массовом уничтожении абхазов и представителей других народов. Все, что накопилось в душе, вырвалось наружу. Не подбирая выражений, я обвиняла сталинскую эпоху и палачей того времени. Я говорила по-русски, а закончила свою обвинительную речь несколькими словами на абхазском.

Зал слушал меня затаив дыхание. Когда тишину нарушили рукоплескания, я была словно в шоке. Меня окружили, обнимали, задавали вопросы… Дома еще долго после этого не смолкали телефонные звонки, люди хотели встретиться со мной, поговорить.

И вот тогда я окончательно утвердилась в мысли, что необходимо обнародовать свои мемуары. Людям по-прежнему нужна правда о прошлом, поскольку без прошлого не может быть настоящего. Многие проблемы сегодняшнего дня уходят корнями в сталинскую эпоху. Страшная волна репрессий 1937—1938 годов, уничтожение интеллигенции, разрушение исторически сложившегося уклада жизни многих народов, насильственное переселение представителей ряда национальностей в 1940-х — начале 1950-х годов — эти и многие другие преступления до сих пор дают о себе знать, оборачиваясь межнациональной ненавистью, вооруженными конфликтами, упадком культуры и ростом преступности. Проявления произвола и беззакония в период сталинизма коснулись в той или иной степени всех республик Советского Союза, но в маленькой Абхазии последствия чудовищных злодеяний сталинских и бериевских палачей, возможно, более заметны. Только за период с июля 1937 года по октябрь 1938 года в Абхазии с населением около 300 тысяч человек (из них абхазов — 56 тысяч) было арестовано 2184 человека, расстреляно 784 (большинство — абхазы). Тысячи абхазов и представителей других национальностей республики сожжены в известковых ямах, забиты до смерти, умерли в тюрьмах, на этапах и в лагерях смерти. А затем была предпринята попытка ассимилировать абхазский народ, растворить его в потоке переселенцев из Западной Грузии. В Абхазии насильственно насаждался грузинский язык, кадровая политика была ориентирована на приоритет грузинской национальности. Проводилась идеологическая обработка населения с целью обосновать некую неполноценность, ущербность абхазского народа по сравнению с грузинским. Старались даже доказать, что абхазы не являются коренным населением Абхазии, что это исконно грузинская земля. Все это привело к накоплению межнациональных противоречий, вылившихся, в конечном счете, в грузино-абхазскую войну.

Последствия мрачного господства Сталина и Берия и поныне влияют на судьбы Кавказа. Неспокойно и трудно жить в послевоенной Абхазии, государственный статус которой до сих пор остается неопределенным. Рядом продолжается война в Чечне, и конца ей не видно. Людям не хватает мудрости и терпимости. Может быть, это происходит оттого, что они не знают своего прошлого и не думают о нем?

Я очень надеюсь, что эта книга внесет свой скромный вклад в обретение всеми нами исторической правды и в постижение ее. Без этого невозможно строить разумную и справедливую жизнь.

 МОЯ СЕМЬЯ

Летом 1885 года в Сухумскую бухту вошел турецкий корабль за очередной партией табака знаменитых местных сортов. В числе других пассажиров с корабля на причал спустился молодой человек — это был мой дед по отцу, Яхья Керболай Аббас. Привлеченный рассказами об очаровании здешнего мягкого климата, о красотах природы, о бескорыстном гостеприимстве жителей этого края, он прибыл из Ирана, чтобы увидеть и получше узнать эти удивительные места.

Сын состоятельных родителей, Яхья мог себе позволить путешествовать по всему свету, но он давно и настойчиво стремился в Абхазию и, приехав сюда, не обманулся в своих ожиданиях. Эта маленькая страна покорила его живой прелестью многоязычного дружелюбия, да и сам он, со своей общительностью, остроумием и великолепным знанием турецкого языка (а турецкий язык в то время был языком общения в многонациональной Абхазии), легко вписался в раскованный, распахнутый быт Сухума — приморского города, стоявшего на пересечении торговых путей из Европы в Азию.

Яхья решил остаться в Сухуме, где у него уже было много друзей. В доме одного из них он встретил Гюльфидан Кервалидзе, красивую черноглазую девушку, приехавшую погостить к родственникам из Очамчири. Она очаровала Яхью, и он, в свою очередь, тоже не оставил красавицу равнодушной. Было решено: Яхья Аббас, уладив на родине свои дела, через год вернется к Гюльфидан. Ровно через год они стали мужем и женой.

Яхья занялся строительством — строил дороги, мосты, дома. Он был хорошим мастером, а кроме того, ему сопутствовала удача. Обнаружив недалеко от Сухума, в районе Гульрипша глину, пригодную для выделки кирпича и черепицы, он выстроил два кирпичных завода, и скоро слава о нем распространилась по всему Черноморскому побережью Российской империи. На него обратили внимание власти, и Яхье был предложен подряд на строительство Новороссийско-Батумского шоссе — крупнейшей стройки того времени, имевшей важное экономическое и стратегическое значение для Юга России. Кстати, A.M. Горький написал рассказ «Рождение человека», когда работал на строительстве этой дороги. И сегодня близ реки Кодор стоит роддом, названный «Рождение человека» в память о пребывании писателя в наших краях.

На набережной в Старых Гаграх дед построил двухэтажный дом, где летом жила его семья. Затем он облюбовал место на скале, где собирался построить настоящий дворец, но от этой затеи ему пришлось отказаться: принц Александр Петрович Ольденбургский —  близкий родственник царя — считал себя хозяином этих мест и возражал против соседства.

Принц Ольденбургский, генерал от инфантерии и сенатор, был женат на герцогине Евгении Максимилиановне Лейхтенбергской — внучке Николая I. Их сын, П.А. Ольденбургский, был зятем Николая II — мужем его старшей сестры, великой княгини Ольги Александровны. В 1899 году в Санкт-Петербурге при Государственном совете была создана комиссия под председательством А.П. Ольденбургского, которая должна была подыскать на Черноморском побережье России участок земли для обустройства отечественного курорта, который не уступал бы Альпийской Швейцарии и средиземноморским французским курортам. Было решено, что наиболее подходящим местом для этого являются Гагры. В 1901 году под личным руководством принца началась работа по превращению приморского поселка в фешенебельный курорт европейского класса — «российскую Ниццу».

Еще до начала строительства гагрского курорта принц решил выстроить для себя дворец в Гаграх. О дальнейших событиях повествует наша семейная легенда. Принцу вздумалось построить дворец на скале. Дважды лучшие мастера закладывали фундамент дворца, который за короткое время давал трещину. Услыхав об иранце-строителе Аббас-оглы, принц пригласил его к себе. После короткой беседы дед согласился построить дворец к сроку, указанному принцем, и получил часть денег для начала строительства. Условились: если дворец не будет закончен в срок, то все денежные расходы лягут на деда.

Яхья немедленно приступил к делу. Заказчик был доволен успешным ходом строительства, но для завершения работы надлежало выдать оставшуюся часть денег, которых, очевидно, у принца не было. Деду пришлось добывать деньги у друзей и знакомых, и дворец был выстроен в срок. Однако принцу не хотелось платить по договору.
Возникло и еще одно осложнение. К этому времени авторитет деда возрос, ему удалось заслужить всеобщее уважение. Этим был весьма недоволен кутаисский губернатор, который ревниво относился к чужим успехам. По поводу строительства Очамчирского участка Новороссийско-Батумского шоссе они с дедом сильно поссорились. Деду угрожал арест. Оба неприятных обстоятельства вынудили его отправиться в Петербург с жалобой. Поездка заняла несколько недель, но увенчалась успехом. Как хороший специалист, дед был награжден Николаем II золотой медалью «За усердие» и грамотой. Принцу Ольденбургскому пришлось вернуть долг.

В 1909 году Яхья Аббас-оглы получил еще одну награду — большую золотую медаль императорского Доно-Кубано-Терского общества сельского хозяйства за участие в промышленной и сельскохозяйственной выставке. Скорее всего, он был удостоен этой награды за продукцию своих кирпичных заводов.

Дед, как я уже говорила, стал популярной личностью. Я очень обрадовалась, отыскав упоминание о нем в записках старожила Гагр П.И. Борисова. «Это был высокий, здоровый, черный, как араб, человек, — вспоминает Борисов.

— Шикарно одетый, но в персидскую одежду, с красными, крупными коралловыми четками в руках, а иногда с такими же, но с янтарными». Без сомнения, это портрет весьма преуспевающего человека. Однако дед был известен не только как удачливый предприниматель, но и, в первую очередь, как порядочный и добрый человек, о чем красноречиво свидетельствует следующий случай, о котором мне рассказал человек, до 1918 года служивший швейцаром во дворце принца Ольденбургского.

Однажды на набережной дед нашел маленькую черную бархатную сумочку, в которой оказались золотые монеты и другие деньги. Дед пытался отыскать владельца (или владелицу) сумочки, но безуспешно. И тогда он твердо решил отдать ее самому нуждающемуся, на его взгляд, человеку. В то время курорт только строился, в Старых Гаграх еще не было водопровода и каждый день воду из родника привозил один бедный турок. Погрузив на тачку бочку с водой, он ездил по дворам, выкрикивая: «Соук-су!» (холодная вода). Так по копеечке собирал бедный Али деньги на дорогу к себе на родину—в Турцию. Обладатель сумочки не объявлялся, и дед вручил свою находку Али. Через месяц прибыл очередной корабль за табаком. Счастливый Али отслужил молебен в мечети за здравие деда и уплыл на этом корабле в Турцию. Вскоре дед узнал, что корабль потерпел крушение, и из пассажиров спаслось всего несколько человек. Али среди них не было. Это известие потрясло деда. Он очень переживал, потому что считал, что в какой-то степени его подарок был причиной гибели бедного Али.

После женитьбы Яхья, решив обосноваться в Сухуме, купил участок в лучшем районе города, на стыке центральных улиц — Георгиевской и Екатерининской (ныне Проспект Мира и улица Калинина). В 1898—1899 годах дед построил здесь два двухэтажных дома, которые соединялись террасой и имели вид единой городской усадьбы. Этот ансамбль выделялся своей оригинальной архитектурой даже среди красивых зданий по соседству.

Стены домов Яхьи были выложены из красного и белого кирпича, а фасады украшены пилястрами и полуколоннами. В северной части владения находился большой сад и конюшня. Дед держал свой выезд: фаэтон и лошадей. Кучером был перс Хусейн, преданный ему человек.

Комнаты в квартире углового дома, которую занимал мой дед, а позже мои родители, были просторные, с высокими потолками. Стены и потолки украшены росписью, изображавшей времена года. Помню, что спальня деда была бледно-голубой, столовая — зеленой, кабинет с лепным камином — розово-абрикосового цвета. Стеклянная галерея вела на просторную террасу, заставленную кадками с маленькими апельсиновыми деревьями, к которой примыкали людская, кухня и ванная (в доме был водопровод и все бытовые удобства, редкие по тем временам). На нижнем этаже располагались пекарня и гастрономический магазин, а также квартира из трех комнат, в которой проживали многочисленные гости и родственники деда и бабушки.

продолжение следует

Сообщение ЛЮДИ СТРАНЫ ДУШИ
 появились сначала на АФИНСКИЙ КУРЬЕР.

В Греции 19 мая вспоминают жертв геноцида понтийских греков в Турции — турки убили более 350 тысяч греков Понта. В этот день по всей стране проходят памятные мероприятия.

В Салониках толпа окружила мэра и сначала стала оскорблять его, а затем некоторые люди начали бить его и бросать бутылки с водой.

Охрана стала быстро уводить Бутариса к машине, однако несколько десятков человек преследовали его. Толпа повредила машину мэра.

Как сообщает Skai, причиной нападения стали заявления мэра Салоников в поддержку укрепления греко-турецких отношений путем торгового сотрудничества с Турцией. Однако главной причиной могло стать то, что он разрешил членам обществ гомосексуалистов и лесбиянок провести гей-парад Thessaloniki Pride в день геноцида понтийцев.

Сообщение Мэра Салоник изгнали с митинга в годовщину геноцида понтийских греков появились сначала на АФИНСКИЙ КУРЬЕР.

Скромный человек уважает окружающих его людей, их труд, ведет себя воспитанно, не выставляет напоказ свои достоинства и заслуги. Во всем знает пределы. Умеет себя преподнести, оставаясь в тени, и в то же время, с достоинством.

Лазариди Константин Мелентьевич родился  23 февраля 1927 года   в селе Павловка (Хурмалух) Константиновского Сельсовета  города Сухуми Абхазской ССР.

Дедушка Константина Мелентьевича  переехал  с семьей в город Сухум  в 1880  году из Понта, города Котиора (Орду), который находится на побережье Черного моря, и являлся крупным  торговцем табака.

Родители- Мелетий Константинович  и  Феодосия  Ивановна (девичья фамилия Зегиртова) имели семь дочерей и единственного сына Константина.

Отец  Мелетий в Первую Мировую Войну был офицером  царской армии, после войны  работал  бухгалтером в Сухуме, а мать охраняла семейный очаг и воспитывала  детей.

В шесть лет Константина   записывают  в греческую школу села,  в те годы детей брали с восьми лет, но так как он был очень способным ребенком и схватывал  знания «на лету» от старших сестер, его приняли безоговорочно, и был самым маленьким учеником  в школе.  После закрытия греческой школы в 1938 г. продолжил  обучение на грузинском  языке и  в 1943 году закончил  с отличием  десять классов грузинской школы.

В том же году поступил в Сухумский Индустриальный Техникум  на факультет технико-механической  холодной обработки  металла (на русский сектор), который успешно закончил  в 1947 году. Параллельно, помогал  бабушке  в работах по сельскому хозяйству, продавал фрукты и овощи  на рынке.  Ездил по многим городам  Советского Союза, таким как Ленинград, Уфа, Казань и другие, продавая лавровый лист, и на некоторые вырученные деньги привозил  сестрам изысканные подарки, так  до последних лет своей жизни был для них опорой и защитой.  В 1948 году, будучи в одной из таких поездок, он не успел на похороны  любимой  матери.

В марте 1949 году  Константин  Мелентьевич  женится на Муртиди Елене Ивановне и  в июне того же года вместе с тысячами греков их  незаконно выслали в необжитые районы  Казахстана.

Прожив 3 месяца в ужасных условиях, работая на полях,  рискует поехать в Узбекистан.  Там случайно знакомится  с, также высланным,  Попандопуло Христофором из Ялты,  который предлагает ему работу в «Узбектабаксовхозе,  должность прораба.

Договорившись со своей семьей «быть на чеку», ночью на 3 грузовиках (полуторки), забрав  свою семью, а также близких родственников,  уезжает в Самаркандскую область,  уклоняясь от пуль преследовавших их казахов.

В 1952 году поступает во Всесоюзный Политехнический институт города Ташкент  на заочное отделение,  параллельно работает  инженером — строителем  совхоза.

В 1956 г. награждается  Почетной грамотой «Победителя в Соцсоревновании».

После смерти Сталина в 1953 г. начинается массовое возвращение греков из мест депортации на юг России,  в Абхазию и т. д. Так, продав свое вновь нажитое имущество, в  1957 году семья  Лазариди  возвращается опять в любимый  город  Сухум.  Отец  Мелетий выкупает свой собственный дом в селе Павловка, сын Константин  с женой и  тремя детьми  живут некоторое время на  съемной квартире,  затем купив участок,  наконец, проектирует  и  строит свой  двухэтажный просторный  дом по ул. Чанба.

В 1957 г. зачисляется  старшим  прорабом  в  Стройуправление  №1 треста №6  Мингорстроя Грузинской ССР.

В 1963 г. избирается депутатом Президиума Верховного Совета Абхазской ССР, депутатом  Городского Совета Сухумского Горисполкома. Все это время помогает прибывшим в Сухуми  из ссылки грекам по вопросам прописки и трудоустройству, всеми  своими усилиями способствует молодым людям получить  среднее  техническое или  высшее образования.

Семья  Лазариди была известна своим гостеприимством, многочисленными застольями  для коллег и друзей, которые каждый раз восхищались кулинарными способностями хозяйки- Елены Ивановны, да и просто, проходившие мимо греки, которые, видя греческую фамилию на двери, заходили попить воды и отдохнуть, чтобы затем продолжить свой дальнейший путь.

В 1966 г. 19 апреля Указом Президиума Верховного Совета СССР  за строительство Государственного Института Субтропического Сельского Хозяйства награждается Орденом Ленина. О его наградах не знала даже его семья,  настолько он был скромным человеком.

В 1968 г. его переводят в Стройуправление №2 треста №6 на должность начальника управления. Его специально переводили  в отсталые  управления, но каждый раз он  восстанавливал работоспособность и добивался увеличения прибыли. Ездил  по заводам  Советского Союза и «выбивал» различные строительные материалы и механизмы.

В 1970 г. 3 апреля от имени Верховного Совета СССР награжден юбилейной медалью «За доблестный труд».

В 1975 г. назначен начальником Ремонтно- строительной конторы, переименованной в 1987 г. в Ремонтно-строительное управление Абхазии.

На его счету: строительство многочисленных жилых домов, микрорайонов, 14 средняя школа, а также средняя школа в родном селе Павловка, городская  детская больница, детские сады, реставрация Абхазского Драматического Театра, строительство Грузинского театра, ремонтные работы на всех городских и областных объектах.

Во время войны в Сухуме в 1992-1993 г., несмотря на бомбежки и опасности, с  помощью оставшихся в городе рабочих рук, по возможности, восстанавливал разрушенные государственные здания, а также жилые дома.

В 1993 г. после сильной аварии, находившись в  тяжелом физическом состоянии, был отвезен сыном  Симеоном  на лечение в Москву.

В 1994 г. Константин Мелентьевич с женой и  сестрой Верой Мелентьевной   переезжают в Грецию, в город Салоники, где их столько лет ждали дети и внуки.

На этом заканчивается деятельность Лазариди Константина Мелентьевича как начальника РСУ Абхазии, так как возвращаться назад и жить не видя своих внуков, к которым он питал неимоверную слабость, для него было бессмысленно.

Но и здесь он не мог сидеть без дела, помогал соотечественникам понтийцам чертить планировку домов,  составлять  сметную документацию.

Константин Мелентьевич Лазариди скончался  9 февраля 2001 года после внутреннего кровотечения и последующего инфаркта.

Ушел с горечью, что так и не успел построить свой дом на своей исторической родине.

P.S. То, что написанно сверху под фотографией, точно его характеризует, до сих пор узнаем от чужих людей о его благородных поступках.

Хотелось бы, чтобы наши дети и нынешняя молодежь узнала побольше информации   о жизни, стойкости и выдержке наших предков, благодаря которым  мы еще  существуем, о ценностях, которые они  нам передали. Наш долг помнить, чтить и уважать их память, продолжая жить, учиться   и работать во славу Божию и на благо Отчизны.

                                    Спасибо большое младшей сестре Лазариди К.М.  Вере      Мелентьевне за помощь в составлении биографии. Фотографии из семейного архива дочерей Константина Мелентьевича.

За заслуги перед отечеством, за вклад в развитие греческой общины Абхазии президиум Всегреческого Сухумского Культурного Общества  постановил внести имя  К.М. Лазариди в «Книгу Почетных, Знатных и Выдающихся греков Сухума и  всей Абхазии».

Сообщение Лазариди Константин Мелентьевич появились сначала на АФИНСКИЙ КУРЬЕР.

В 2016 году известным  исследователем Иваном Джухой была издана книга «Мариупольские, цалкинские, понтийские…», которая еще до своего издания вызвала нездоровый ажиотаж как в Греции, так и в странах постсоветского пространства.

Автор решил классифицировать греков бывшего СССР, разделив их на несколько групп. Причем, приазовских (мариупольских) греков объединил в одну группу (грекоязычные и греко-татары), несмотря на их языковые и другие различия, а цалкинских и понтийских, при наличии аналогичных различий, развел в разные группы.
В этой связи можно отметить, что многообразие греческого мира – феномен исторический, когда в течение почти 3-х тысячелетий греки были разбросаны по многим странам и регионам. Это, кстати, не только греческий феномен, такое можно встретить и у евреев, и у грузин,  и у многих других народов – список можно продолжить до бесконечности. Но именно в этом отношении все ветви греческой нации довольно однородны, во всяком случае, очень мало существенных различий.
Мне не известно, что было бы с реакцией нашей общественности на эту книгу, если бы не появились на свет полемические заметки Кирияка Иорданова.
Отметив положительные моменты книги (добротный литературный язык, смелую попытку проанализировать культурологические, географические и иные  аспекты, характеризующие разнообразие нашего  непростого греческого  мира на территории бывшего СССР), К.Иорданов подверг довольно резкой, но аргументированной критике целый ряд положений, утверждений и выводов, приводимых автором книги (с полным текстом этих заметок можно ознакомиться в фейсбуке на странице (в профиле) Янниса Карипидиса по адресу https://www.facebook.com/giannis.karypidis.3/posts/1580279011995350)
Я не историк и не хотел бы здесь обсуждать вопрос о том, являются ли цалкинцы понтийцами или нет. На эту тему можно будет провести научную конференцию и предоставить слово нашим уважаемым специалистам – историкам.
К сожалению, по истории греков бывшего Советского Союза, в том числе и по истории цалкинских греков, все еще нет фундаментальных трудов, и на этом фоне любой исследователь имеет право на свою версию – заметим, аргументированную версию.
У Ивана Джухи была, думаю, такая версия, такая попытка классификации. И он, конечно же, имел право на такой анализ, если бы не принял совершенно  недопустимую для серьезного исследователя позицию – явно пренебрежительное отношение к огромной общине цалкинцев.
Итак, полемические заметки К. Иорданова опубликованы.
Как будто все становится на свои места – за несколько дней появляется около 700 комментариев на его статью. Комментариев разных – в зависимости от багажа знаний и эмоциональных характеристик отдельных авторов. И вдруг мы узнаем, что есть ответ от Ивана Джухи, но не автору заметок, а прямо в газету «Омония». После опубликования этого весьма некорректного ответа в Фейсбуке, опять-таки на странице (профиле) Янниса Карипидиса, посыпались дополнительные 400 комментариев за три дня, которые придали данной теме своеобразную пикантность.
В своем ответе в газету И. Джуха отмечает, что взгляд со стороны порою более объективен, нежели изнутри, поэтому, думаю, что будет правильно, если именно я отвечу на его скажем мягко, едкое письмо с нескрываемыми оттенками ехидства, которое он даже не счел нужным отправить автору критических заметок.
Среди вышеуказанных комментариев есть и несколько моих. Я пытался, в силу своих  возможностей, остудить пыл некоторых, особо рьяных критиков И.Джухи и напомнить читателям о несомненных его серьезных заслугах при написании и издании целой эпопеи по истории репрессий против греков в СССР. Но, как говорится, ложка дегтя портит бочку меда, и этой самой ложкой дегтя оказалась последняя работа «Мариупольские, цалкинские, понтийские…», а также его ответ через газету.
Я в Цалке никогда не был, но думаю, что цалкинские греки, подчеркну, не цалкинцы, а именно цалкинские греки, чувствуя некоторую свою ущербность из-за незнания ими греческого (ромейского, понтийского) языка, были и есть более патриотичные греки, чем все остальные.
Где еще кроме Цалкского района вы слышали столько древнегреческих имен? Почти в каждой семье – Аристотель, Платон, Архимед, Диоген и многие-многие другие. Эти имена они давали и дают своим  детям, чтобы лишний раз показать и подчеркнуть свою греческость, что, несмотря на коллизии истории, они были и остаются составной частью нашей греческой нации.
Я грек-ромей, или, как сейчас модно говорить, понтиец, и стараюсь быть объективным, но не думаю, что я больший грек, чем кто-то из моих цалкинских друзей. Только глупец может утверждать, что цалкинские греки не того сорта.
Любой сухумчанин подтвердит, что патриотичнее греков в Абхазии не было, чем цалкинские греки Геннадий Софиадис (следователь прокуратуры Абхазии, а затем главный арбитр Минторга Абхазии) и ныне покойный Николай Тахмазов (старший следователь прокуратуры Абхазии).
Греческая библиотека Гены Софиадиса могла поспорить с нашей республиканской. Он даже свою фамилию в те, советские годы, официально переиначил на греческий лад – Софиадис. А самое главное в цалкинских греках – это их высокое национальное самосознание и сохранение православия.
Приведу немного известной статистики (это к теме о необразованности цалкинских греков): по числу людей с высшим образованием на тысячу жителей в мире на первом месте был СССР, в СССР – на первом месте была Грузия, а в  Грузии – на первом месте был Цалкский район. Думаю, выводы можно не озвучивать.
Из многих сотен греков бывшего СССР, добившихся выдающихся результатов в своих отраслях и сферах, большая часть – выходцы из Цалки. Это и академики с профессорами, и заслуженные генералы, и ученые, и спортсмены, и бизнесмены и т.д.
Да, я владею понтийским (ромейским) языком, т.к. родился и вырос в Сухуми, но мы там называли себя ромеями, а не понтийцами. Понтиец – чисто географическое и политическое название и лично мне ничего не говорит, т.к. на побережье Понта Эвксинского жили и ассирийцы, и армяне, и люди многих других национальностей. И что, они не имеют права называть себя понтийцами по месту происхождения своих родителей?
И вообще, кто из нас знал (до 1990 года, до переезда в Грецию), что мы понтийцы? Мы все и всегда были греками и этим гордились.
С Иваном Джухой у нас прекрасные отношения, и он  написал хорошую книгу, но многие его выводы спорны, и в этом я поддерживаю и разделяю мнение Кирияка, т.к. видел и анализировал его послание еще до публикации. Это послание (очень корректное) было отправлено автору книги за несколько дней до публикации в газете с надеждой на то, что эти небольшие заметки будут учтены  при переиздании книги.
Но ответ  почему-то пришел через газету, причем иначе, чем циничным и некорректным его не назовешь. Не думаю, что писатель Джуха нуждается в моих советах, но в этих чувствительных вопросах национального характера, когда говоришь о многотысячной общине, очень важно не переборщить, не переходить известные всем острые грани, которые  воспринимаются всеми очень болезненно.
Я вообще не хотел вступать в такую полемику, где дискуссии и обсуждения порой переходят все грани дозволенного и скатываются в итоге в перебранку со взаимными оскорблениями.
И еще, может быть, самое главное, что нельзя оставить без внимания. Я ожидал, признаюсь,  другой ответ от моего друга Ивана Джухи – искренний, благожелательный, с попыткой понять своего читателя. Из его же ответа в газету получается, что он пытается  вбить клин между грекоязычными и туркоязычными греками бывшего СССР, апеллируя к мнению грекоязычных о цалкинцах. А это, как я понимаю и оцениваю, не только  грубая ошибка, но очень опасная провокация против нас всех, против греков.
На основании чего он позволяет себе такое заявление?  Он что, проводил опрос общественного мнения? В любом случае такое заявление – «одна баба сказала» – ни в коем случае нельзя было вынести на страницы газеты, не важно какой.
Должен отметить еще одно – в этой бурной дискуссии на страницах Фейсбука в течение трех недель мы увидели не только боль и возмущение цалкинских урумов, но и некоторые комментарии наших известных понтийцев, по сути, подливающих масло в огонь, вольно или невольно разведенный И. Джухой.
Жаль, сколько еще раз мы будем наступать на одни и те же грабли?
Наши проблемы, наши раны мы должны лечить сами, а не искусственно провоцировать их обострение.
Это, смею заметить, очень недальновидная и опасная политика, которая на пустом месте сеет подозрения и создает раздор и раскол между нами, вместо того, чтобы акцентировать внимание на общности нашей истории, ее трагических и героических страниц.

С уважением ко всем читателям, Иван ЗЕЛИЛОВ, сухумский грек.

Сообщение Когда слово ранит. Полемика вокруг книги Ивана Джухи появились сначала на АФИНСКИЙ КУРЬЕР.

Этот научный труд состоит из 25 глав и 390 страниц формата А4 и охватывает историю греков-ромеев периода трагических событий 1908-1923 годов на Западном и Восточном Понте, которые стали роковыми в судьбе народа. Базируется на ранее неизвестных фактах, секретных соглашениях России с другими Великими державами, на дипломатических донесениях из Трапезунда и на анализе СМИ, впервые переведенных автором на русский язык. Приводятся причины возникновения партизанского движения, а также имена возглавивших его капитанов, места сражений, история и хроника гибели легендарной Санты — последнего оплота Православного Духа!
Этого могло бы не быть. Как пишет в своих воспоминаниях и российский посол С.И.Аралов (1921-1923гг.) в Анкаре — у христиан-греков с окружающим мусульманством были раньше наилучшие отношения. А свергнутый младотурками султан Абдул Хамид ΙΙ (1876-1908гг.) считал христиан лучшими гражданами империи.
Все началось с приходом к власти младотурок, следовавших прогерманской политике с лживыми лозунгами о демократии, свободе, равенстве всех наций и народностей в Османской империи, веротерпимости и конституционной защиты всех граждан. Народ поверил в это, но испытал диаметрально противоположное!
Все началось открыто с повсеместного обсуждения в 1910 году Критского вопроса — «Κρητικόν Ζήτημαν» под лозунгом «Κρήτη ή θάνατος», то есть Крит или смерть «гяурам» — неверным ислама, тайных сборов членов партии «Единение и Прогресс» в 1911 году и в течение Балканских войн (1912-1913гг.) c призывом к мусульманам к истреблению христиан. И греко-турецкая война (1919-1922гг.), которая оказалась следствием появления кемалистов — как «спасителей» Турции, которые с помощью большевиков и войны как катализатора завершили Геноцид Христианства Понта и всей Малой Азии.
В книге впервые в понтийской историографии приводится анализ возникновения и последствия в реализации Великими державами Восточного вопроса — проблем Христианства Востока.
Ошибочно считают историки, что это тема снята с мировой дипломатии по итогам Первой Мировой войны. Мы, ромеисты, можем заявить миру, что она не решена! Христианство, якобы, перестало существовать. Это преступная историческая ошибка!
Весь государственный механизм Турции, духовенство ислама, специальные и бандитские формирования («четы») вовлекли в водоворот событий различных, отчаянных от безнадежности партизан для сопротивления по всему Понту. Представили их как разбойников и издали книгу под названием Понтийский вопрос (тур. «Pontus Meselesi», 1922г.), чтобы обвинить их и уничтожить.
Христианство Понта (70%) вынуждено покинуло свое Отечество и образовало диаспору около 4,5 млн. чел., которая мечтает о возвращении! Это факт истории и право христиан эллинов-ромеев Понта!
Паломничество христиан на Понт выявляет эту потребность объединения народа, в связи с чем, историческим стало обращение столетнего жителя села Ливера района Мацуки Салиха: «Εσείς απ’ αδά είστουνε, έναν γαίμαν είμες, ας ανταμούμες και ζούμε ολ εντάμα», которое означает, что вы из этих мест, у нас одна кровь, давайте объединимся и будем жить вместе!
Книга также имеет цель пробудить интерес наших людей, покинувших Отечество, к своему Великому прошлому, чтобы они имели ясное о нем представление, и в минуты ностальгии о Родине — Земле предков, могли возвращением туда найти облегчение своим душам. Надо помнить, что, не попавшее под обмен население и его потомки, не подпадает под условия Лозаннского Соглашения.
Остановить рассеивание ромеев по миру, не раз оставлявших насиженные места, домашние очаги, могилы предков и родственников, чаще всего навсегда, которые не находят покоя, повсюду сталкиваясь с дискриминацией и не имеющих конституционной защиты, в т.ч. и в Греции, где с 2001 года за ними не признается «ιθαγένεια» — греческое гражданство.
Придет время, когда затоскуют тяжело уставшие сердца многих и проникнут по-настоящему чувством о своем Отечестве, где каждый глоток воды и аромат воздуха с лесных гор станут такими приятными, что вся жизнь, прожитая вне его покажется приключением.
Истина должна восторжествовать — ромеисты обязаны за это бороться. Нас разлучили с Матерью — Родиной. Нам нужен новый метод мышления во имя спасения — это Великая Идея об Отчизне!
Впервые в историографии приводится совокупный анализ. При адекватной позиции наших предков к царской России и Элефтериоса Венизелоса к советской России и Турции все было бы иначе.
Надо использовать упущенные в истории возможности и исправить свои ошибки!
Согласно моему мнению, причина трагедии ромеев-христиан заключается в том, что они недооценивали значимость своего Отечества и в течении XIX-ХХ веков покинули его.
Христианство уменьшилось настолько, что и требование создания Республики на Понте стало не только невозможным, но и опасным фактором — лишним поводом для преследования и уничтожения оставшегося там населения греков-ромеев христиан, как пытающихся нарушить целостность Турции, и этот дамоклов меч висит над нами по cей день!
Созидательным началом должна стать Великая Идея возрождения нашего Отечества, которую ромеистам необходимо выставить на всеобщий диалог, нам важен результат, чтобы совместное требование христиан и мусульман ромеев Понта стало достоянием широкой гласности: международной общественности, дипломатии, политиков и ООН.

Христофор Л.Кешаниди, доцент.
моб. тел. 6934533321 
gonkesogludis@gmail.com

Сообщение Презентация книги «Истоки трагедии эллинизма Понта» появились сначала на АФИНСКИЙ КУРЬЕР.